Самым ироничным было то, что Алерик почти никогда не писал мне удобных или утешительных вещей. Зато неизменно нащупывал главный вопрос, который я старательно обходила стороной.
Эта мысль мне не понравилась, поэтому я поступила с ней привычным образом: отложила её разбор на потом.
Аккуратно сложив бумагу, я запечатала конверт сургучом и только тогда заметила, что постоянная тяжесть в груди немного отступила. Записи Марвы по-прежнему пугали, ясности не прибавилось, но теперь я хотя бы не несла это одна.
Часть 4. Разговор с Эммой
Несколько дней после письма и дневников тянулись липко и неровно. Вальгард жил привычно: на рынке спорили о цене муки, рыбаки приукрашивали улов, старики на скамейках обсуждали погоду с таким видом, будто отвечали за каждый порыв ветра. Косые взгляды я списывала на недосып, сырость и собственную мнительность. Так было проще — верить, что ничего не изменилось.
Эта удобная версия окончательно развалилась после полудня у Эммы. Хозяйка на полуслове прикусила фразу о городских новостях, а Лея вдруг стала изучать край чашки с таким усердием, будто там можно было прочесть спасительное заклинание.
Кухня встретила меня теплом очага и запахом брусничного пирога. Эмма смахивала крошки с фартука, Лея сжимала чашку обеими руками. Всё выглядело мирно — слишком мирно для разговора, который они пытались спрятать.
Сначала разговор тёк по привычному руслу. Мы обсудили засушливую весну, виды на урожай и соседского мальчишку, который умудрился застрять на крыше сарая, уверяя всех, будто залез туда исключительно ради научного наблюдения за голубями. Эмма как раз описывала его спасение в лицах, когда Лея без стука переступила порог.
Лея поздоровалась, заняла свободный стул, приняла чашку и, даже не пригубив чай, спросила:
— Ты слышала, что вчера у мельника опять устроили споры?
Эмма метнула на неё такой взгляд, что Лея втянула голову в плечи и спрятала ладони вокруг чашки. Я поставила свою на стол. Фарфор звякнул слишком громко, и тишина в комнате стала плотной, как мокрая шерсть.
Я перевела взгляд с Эммы на Лею:
— Хорошо.
Эмма вздохнула и разгладила складку на фартуке:
— Что?
— Что именно вы хотели обсудить до моего прихода?
— Никаких особых новостей нет, — слишком поспешно откликнулась Лея, отводя глаза.
— Госпожа Лея, — я чуть приподняла бровь.
Эмма закрыла лицо ладонью и тихо фыркнула:
— Вот теперь разговор точно заладился.
— Несомненно, — согласилась я, опершись локтями о столешницу. — Особенно убедительно прозвучало ваше «ничего».
Лея виновато поджала губы и поискала поддержки у подруги. Эмма помедлила, затем нехотя призналась: