Глава 12
Страница 207 из 296
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 12

Страница 207

Бескорыстие сбивало с толку сильнее угрозы. Дорувал видел слишком много разумных существ, чтобы верить в доброту без оговорок. Но теперь дело было уже не в простой плате за спасение. Прямая цена стала бы почти облегчением: её можно назвать, измерить, отработать или отвергнуть. Гораздо опаснее казалось другое — мягкое участие, которое не требовало ответа сразу, но постепенно занимало место приказа. Если забота не называла цену, значит, она могла стать рычагом позже.

В соседней комнате послышались шаги, вскоре сменившиеся шорохом переворачиваемых страниц. Сэрин опять засиделась за лечебными тетрадями. Дроу хмуро выдохнул в темноту: его раздражало даже это знание. В памяти оседало слишком много ненужных подробностей чужой жизни, к которым он постепенно привыкал. Он рывком сел на постели, и раненый бок отозвался тупой болью. Это было почти облегчением: физическая боль, в отличие от двусмысленности происходящего, оставалась простой и понятной. На столе поблёскивало лезвие ножа, рядом лежала выстиранная рубашка, а за окном ветер гнал по крыше мелкую дождевую дробь.

Дом жил размеренной, чуждой ему жизнью, и именно эта мирная устойчивость беспокоила сильнее всего. Рана затягивалась, сила возвращалась, поводы оставаться таяли один за другим. Вместе с ними исчезала возможность прятаться за слабостью. Пока он был полуживым пациентом, всё можно было списать на лечение. Но скоро тело снова станет достаточно крепким, и тогда любой незакрытый счёт перестанет быть отвлечённой тревогой. Он превратится в срок.

Часть 5. Разговор о выздоровлении

После той ночи несколько дней прошли относительно спокойно — насколько это вообще возможно рядом с таким эльфом, как Дроу. Дожди то стихали, то снова моросили с моря; двор не успевал просыхать, и в доме пахло влажной древесиной, травами и дымом. Я всё чаще ловила себя на том, что привыкаю к странным бытовым переменам. Утром полное ведро уже ждало у порога, заскрипевшая ставня к вечеру затихала, тяжёлая работа во дворе исчезала сама собой. Без слов. Без вопросов. Без пояснений. Дроу напоминал призрака с болезненной неприязнью к незавершённым делам, и это раздражало почти так же сильно, как успокаивало. Хуже всего было то, что его присутствие незаметно становилось частью дома, а я уже понимала, какой пустой окажется тишина после его ухода.

В один из следующих вечеров я наконец решилась снять швы с его раненого бока. Это была последняя необходимая медицинская процедура. На Земле при спокойном заживлении нити обычно снимают через неделю или две; здесь я выждала дольше не из излишней осторожности, а из-за пациента, который упорно путал лечение с испытанием на прочность, и из-за той самой купальни, после которой кожа вокруг рубца слишком размякла. За эти дни края укрепились: покраснения так и не появилось, отёк почти полностью ушёл, кожа стала сухой и плотной на ощупь. Теперь стежки больше не удерживали рану — они лишь тянули выздоровевшую ткань. Дроу сидел на деревянном стуле у окна, молчаливый и неподвижный, словно мой осмотр был очередной повинностью, которую следовало переждать. Я подцепила пинцетом тонкую нить, перерезала узелок и извлекла первый стежок. Для того, кого нашли на Северном тракте почти мёртвым, такое заживление было почти чудом. Обработав рубец прохладным настоем, я убрала инструменты в лоток и позволила себе выдохнуть.

назадназад
1 ... 205 206 207 208 209 ... 296
впередвперед