Следующие полчаса я перебирала вещи, и каждая мелочь добавляла к образу Сэрин новую черту. Ленты были разложены по цветам — небрежно так не делают. Между страницами старой книги нашлись засушенные цветы, тонкие и хрупкие, словно она когда-то решила сохранить не сам цветок, а день, с которым он был связан.
Я открыла книгу. Это оказался сборник местных легенд — без дорогого переплёта, зато с почти живыми полями. Сэрин оставляла там короткие вопросы, сердитые возражения, пометки на непонятных именах богов и значки возле историй о столице. Читать для неё значило не просто перелистывать страницы: она спорила с книгой, примеряла её к себе и, кажется, искала в чужих преданиях дорогу к собственной жизни.
В сундуке оказалось слишком много платьев на мой вкус. Длинные юбки, закрытые рукава, плотная ткань — красиво, но совершенно непрактично. Я вспомнила медицинскую форму и удобную обувь, в которых могла быстро идти, присесть или провести на ногах целый день, не думая о том, что на мне надето.
Здесь всё было иначе. Стоило сделать несколько шагов, и длинный подол тут же начинал путаться под ногами. Пожалуй, к такой одежде тоже нужно было привыкнуть, потому что двигаться так же свободно, как раньше, уже не получалось.
За эти две недели я успела заметить одну любопытную вещь. Женщины здесь лечили, торговали и вели хозяйство наравне с мужчинами, но среди людей, которых в городе считали главными, мне пока встречались только мужчины. Никто не говорил, что так должно быть. Похоже, это был просто порядок, к которому все давно привыкли.
На самом дне сундука лежал небольшой тканевый мешочек. Я развязала шнурок и достала деревянный кулон, потемневший от времени. На его поверхности были вырезаны солнце и дерево, переплетённые в единый узор. Я медленно повертела его в руках, разглядывая следы долгого использования.
В отличие от остальных вещей, этот кулон явно не оказался здесь случайно. Его не бросили на дно сундука вместе с остальным, а бережно убрали отдельно, словно он значил для Сэрин гораздо больше, чем обычное украшение.
Я поднесла кулон к свету. На обратной стороне проступали почти стёртые буквы — такие мелкие, что их приходилось разбирать по одной. Мне удалось различить всего несколько символов, но они ничего не говорили. То ли часть имениАрденвали , то ли начало какой-то надписи — понять было невозможно.
Я ещё раз провела пальцем по потемневшему дереву. Судя по тому, как стёрлись резьба и буквы, кулон был намного старше остальных вещей. Вряд ли его купили совсем недавно. Скорее всего, он достался Сэрин от кого-то из семьи, и именно поэтому она хранила его так бережно.