— Зинаида Ивановна Шарапова… хм… — бормочу я, разглядывая расписание занятий и пытаясь сообразить, где сейчас этого преподавателя можно найти.

— Я тут. Что хотели, юноша? — раздаётся за спиной тихий старушечий голос.

Оборачиваюсь и вижу парочку холёных дядей и чем-то смутно знакомую мне старушку… в вязаной кофте, измазанной мелом.

— Ба! Так это же Штыба! — вдруг оживляется она. — Я вашу революционную фамилию запомнила. Так понимаю, красноярскую комсомольскую школу вы закончили и теперь к нам прибыли? А мне говорили, что будет хвостатый студент — так это вы и есть! — чему-то радуется старушка, удивляя и холёных, и меня.

— Вы его знаете, Зинаида Ивановна? — осторожно уточнил один из парочки.

— Ну конечно! — фыркнула она. — Он мне как-то блестяще ответил про тезисы о Фейербахе. И про три источника марксизма — тоже!

В голове щёлкнуло — и я вспомнил и бабу Иру из ростовской книжной комиссионки, которая когда-то растолковала мне эти самые тезисы, и вот эту старушку, что принимала у меня экзамен в красноярской школе!

— Рада, что такой сильный студент у нас появился. Давайте лист… О! Я тут одна осталась… Пять вам, товарищ Штыба. По старой памяти.

— Не может быть! — ахнули холёные дядьки хором.

Один всё же не выдержал:

— И что же это, молодой человек, за три источника?

— Да это все знают, — пожимаю плечами. — Утопический социализм, английская политическая экономия и немецкая философия. В частности, работы упомянутого Фейербаха.

— Я почему-то был уверен, что вам это незнакомо… — начал он, но тут же спохватился: — Не по лицу, нет… Просто таков сейчас набор на кафедре — слабые студенты, — пробормотал спутник Зинаиды Ивановны.

— А то, что было истиной в пределах более узкой практики… — поднял палец второй.

— … перестаёт ею быть в практике более широкой. В этом, собственно, суть тезисов Фейербаха, — добиваю я уже почти ставших ненужными мне преподавателей кафедры.

— Это вам небольшие презенты, — достаю я сразу три ручки «Паркер». — Специально брал на подарки. Я ведь из Болгарии только что вернулся, в боксёрском турнире участвовал.

Почему три? Да потому что если подарить только старушке, могут решить, что это взятка. А так — за компанию. Да и подарок хоть и статусный, но для преподавателя, что ни говори, вещь нужная.

— И что там в Болгарии? Что народ говорит? — с интересом смотрит на меня Зинаида Ивановна.

— Митингов не было, — отвечаю. — Значит, людям в целом всё равно, что в стране происходит. Да и посол наш говорит: мол, Младенов к СССР относится лучше, чем Живков.

— Так уж и посол… — не верит старушка, но, уловив мой туповатый, но честный взгляд, вдруг предлагает: — А пойдём-ка ко мне на кафедру, чайку попьём! Ты, я вижу, все свои дела уже сделал.