У Вилкоса секретарша была одна. Но какая!

В настоящий момент она, склонившись над ксероксом, что-то там колдовала. Кстати, первый раз ксерокс в СССР вижу!

Кроме секретарши в приёмной сидела ещё и машинистка. Вернее, машинист — дядя лет сорока: серая мышь, которая яростно долбила по печатной машинке и на меня даже не взглянула.

В приёмной две двери: из одной всё время выбегали люди, а в приоткрытую щель другой было видно двух парней, склонившихся над бумагами. Кто такие — непонятно.

— Вам помочь, девушка? — казанова внутри меня уже сделал стойку, и неважно, что в ксероксах я ни черта не понимаю. Такая круглая попа и такие ровные, а главное — бесконечно длинные ноги в чулках позволяют поверить в собственные силы.

«Да ты, Штыба, просто обязан помочь!» — настойчиво долбит мне в голову внутренний кобель.

— Ой! Вы кто? К кому?.. А умеете? Надо размножить предложения товарища Штыбы. Приняли их ещё вчера, но вот сломалась эта дурацкая машина. И ремонтника нет!

Степень моего офигевания от слов «предложения товарища Штыбы», похоже, испортила умное и одухотворённое лицо этого самого Штыбы, так как девушка разочарованно отвернулась, не поверив нежданной удаче. Ну хоть не испугалась!

— Позвольте! — решительно бросаюсь в бой я и… вскоре нахожу поломку. Я, может, и фиговый электрик, но с техникой будущего обращаться умею.

— Крышка плохо закрыта, поэтому аппарат и не стартует. Вот тут концевик, который срабатывает при закрытии… — хлопаю посильнее, — во, теперь встал на место!

— Ой, так просто… Дайте я вас расцелую. Эдуардос Йонович уже два раза спрашивал!

— Ничего не имею против, — рассеянно бормочу я. Впрочем, говорю это на автомате, потому что уже просматриваю свои, как выясняется, предложения.

И меня чмокнули. Не в губы, конечно — куда-то в скулу ткнулась благоухающая девичья головка.

Предложения были реально мои! Ещё осенью, в октябре, когда меня начали дрючить на заседании комиссии, я психанул и наваял — сам! — предложения по своему фронту работы. И вот — принято. Охренеть…

— Так вы к кому? — секретарша, имени которой я пока не знаю, хотя мы уже, можно сказать, перешли на новый уровень отношений: она меня целовала, а я успел в голове напредставлять такого… после чего многие идут на балкон покурить.

— К товарищу Вилкасу…

— Эдуардосу Йоновичу. Он не любит, когда его называют «товарищем». Сейчас доложу. Как ваша фамилия и по какому вопросу? — улыбнулась мне секретарша, уже явно с интересом.

— Штыба, как есть. Анатолий Валерьевич. Вот эти самые предложения — мои!

И, видя, что мне не особо верят, достаю удостоверение члена Верховного Совета.