— «Вперед!», — звенит стартовый крик, и мощная сила вихрем срывается в галоп.
Собачья тяга бежит слаженно, беспрекословно выполняя команды каюров. Нарты пещерят снег, высекая белые искры.
Мгновение и синяя мощь маламутов вырывается вперед, подрезая Николая. Ден как будто бы теряется и они с Оргу замедляют бег.
Передовики, подгоняемые каюром, уступают еще двум упряжкам и бегут четвертыми. Середина трассы пройдена, а расклад забега так же неизменен.
— Получается с рисунком, как с голубиным пометом вышло? На удачу? Сегодня цвет победителей – синий, — иронизирует подошедший к нам Владимир, и я сжимаю руку Глеба, прося воздержаться от ответной грубости.
— Я никогда не делаю ставок, — отвечаю односложно.
Не лукавлю. Просто я всей душой болею за Дена и верю в него.
Внезапно упряжка Зарецкого сбивается с ритма, и его каюр выпускает дугу из рук. Центр тяжести резко заваливается и, утратившие окончательный контроль маламуты, по касательной задевают рядом бегущих соперников.
Толпа ликует в напряжении острого момента. Комментаторы прогнозируют кто же сможет вырулить и констатируют, что лидирующим в начале гонки новичкам, нужно учиться азам у лучших.
Тем временем вторая и третья упряжки сцепливаются друг с другом, и я панически наблюдаю, как их настигает Николай.
Желание закрыть глаза или отвернуться просто нестерпимо, но я стоически держусь. Вцепляюсь в пальто Глеба и не дышу.
Дезориентированные соперники лают и тянут постромки на себя.
Места для нашего маневра практически не остается и тут Окуоллай кричит резкое: «Вправо!». Денду и Оргу плавно, словно играючи, сворачивают с испорченной трассы в неочищенный снег. Лапы утопают в белом плену, но связке всё равно — ребята уверено ведут, «коренные», высовывая языки, вязнут в снегу, но держат нарты ровно.
Если сейчас кто-то ошибется, Николай просто улетит в кювет. Однако, обойдя проблемный кусок трассы, парни плавно возвращаются на ровное полотно без единой подсказки каюра. Они «знают дорогу», чувствуют друг друга и поддерживают.
Эта колоссальная связь ощущается через расстояние и наполняет душу трепетом.
— Поразительно, — восхищенно произносит Владимир.
— Знаете, что нам всегда говорит Николай? — ухмыляюсь я, и продолжаю: — Хороший каюр – наполовину собака. Если у тебя и упряжки не один мозг, то ты никогда не придешь к победе, и не факт, что кости убережешь.
— Ваша правда, — пожимает мою ладонь Зарецкий. — Я грешно думал, что идеально породистые маламуты сделают из меня Пири*.
Позади слышны крики отставших каюров и рычание собак. Некоторые рискнули и повторили наш маневр, но потерпели неудачу. Некоторым удалось, но это заняло очень много времени.