Спустя полтора часа музыкальный вечер заканчивается и лобби пустеет. Я отпускаю младшую Золотареву в добрый путь и уточняю на ресепшен не возвращался ли ее блудный братец. Получив отрицательный ответ, плетусь в номер.
Ну, Глебася… Держись…
Ладно, не время раскисать. Надо бы покормить и выгулять своего верного парня. Денчик точно меня ждет!
Просыпаюсь я резко, от пугающего рычания и ощущения присутствия постороннего человека в номере.
Сажусь на кровати, пытаясь проморгаться.
Денду не рычит просто так… В номер кто-то влез?!
Я же закрывала балкон. Или нет?
Тень нагло проходит вглубь спальни.
— Ты так крепко храпишь, Белоснежка. Номер на кирпичики можно разобрать, а ты не и проснешься, — кобелина Глеб включает тусклый верхний свет и начинает раздеваться.
— Не утруждайся, выход там, — чопорно цежу я, по-королевски выпрямив спину.
Наручные часы показывают четыре утра, а я, в конце концов, не ночлежка. Пусть хватает свою драгоценную задницу и несет туда, откуда пришел.
— Золотарев, ты глухой или тупой? Весь день где-то пропадал, а в ночи заявился поспать?
Негодование настолько сильно меня затапливает, что я срываюсь с кровати и босыми пятками несусь к закрытой двери с намерением ее открыть. Мой верный пушистый телохранитель предупредительно рычит и прикрывает собой, едва Глебася-какася пытается приблизиться.
— Алён, выключи режим суки. Если еще и ты начнешь трахать мои мозги, я просто не выдержу, — безэмоционально произносит Глеб, запуская пальцы в шевелюру.
«Что?!» — негодуют все демоны мира, залетевшие в мою сонную голову.
Ден кусает воздух рядом с ботинками Глеба, а тот, ухмыльнувшись, берет свое пальто.
Отмечаю его однодневную щетину, усталый вид и помятую сорочку. Не похоже, чтобы он где-то зажигал под джаз…
Вместе со всем организмом просыпается и совесть, поэтому я запираю замок.
— Спасибо, Белоснежка, — раздается мне в затылок, и одновременно с этим лопатки согревает теплом и запахом моего фитнес-хлебушка.
Обнимашки я люблю. Тем более такие приятные.
— Что-то случилось? Ты не голоден? — вопросы неконтролируемо сыплются из меня.
— Была одна проблема с картиной. Голоден, — хрипловато отвечает Глеб и прикусывает мою шею. — Но до утра терпит. Не хочу ложиться с тяжестью в желудке.
Я едва не ляпаю: — «Зато яйца будут пустые», но вовремя себя одергиваю.
Это не мои похотливые мыслишки! Мне подкинули! Чьи-то ядовитые укусы виноваты…
И, вообще, я тоже хочу спать! Наверное…
Глеб ложится на свою половину кровати и устало вздыхает. Ден смотрит на меня с укором и нарочно прыгает на кровать, в ноги. Тихо порыкивает.