Некрасиво уходить по-английски, но в отеле меня ждут бургеры и картоха.
Мой план присутствия на выставке перевыполнен сполна, и уже никто не сможет обозвать меня эгоистичной свиньей.
Найти свое пальто в ворохе одежды «для своих» оказывается целым квестом, но я справляюсь. А когда собираюсь выйти из кладовки, ручка двери пару раз дергается и затем следует стук.
«Никого нет дома» — хихикаю про себя и тихонько подкрадываюсь к другой двери. Сейчас незаметно открою её и бай-бай, черствый фитнес-хлебушек!
Да я настоящий «Ангел Чарли»!
Однако план по исчезновению с треском проваливается — в тишине подсобки громким ором «лает» мой телефон.
Глебасик… Чтоб тебя!
Сбрасываю звонок.
Стук снова повторяется:
— Два варианта: открываешь сама или я иду за ключом, — спрашивает дверь, кобелиным голосом.
В теории пока он будет искать кого-то из персонала я успею выскользнуть. Но это в теории…
На деле, этот гаденыш наверняка останется стоять возле двери и дождется моего выхода.
Стоп! Есть же вторая дверь!
Мышкой я иду к ней и пробую открыть. Не поддается, зараза деревянная!
— Алёна, открывай! Мы же не будем разговаривать через дверь? — звучит угрожающе.
— А может вообще не будем? — тихо бурчу я, отпирая замок.
Я не сдалась и не капитулировала. Обычный тактический ход, чтобы узнать намерения врага. Да и просто любопытно, что ему нужно.
— У нас не было ничего, — сходу начинает Глеб, заходя внутрь и оттесняя меня к центру. — Катя позвонила и попросила, чтобы я подвез её в какой-то салон, но я не такси. Трахалась она с Валерой и словила шок, узнав, что мы знакомы. Он склеил ее в клубе пока мы были в галерее.
— Печаль какая, да? Обошел тебя.
— Может хватит зубоскалить, Малифисента хренова? Я и разозлиться могу.
— Да мне плевать. А у тебя смотрю деменция? Вчера ты меня называл Белоснежкой, — ухмыляюсь я.
— Ну вчера ты была напуганным косплеем мечты гномика. Вся такая ранимая, а сегодня губища размалеванные, стрелки, чёрное платье и рога торчат. Оказывается, чёрный это твой любимый цвет.
Значит, я — Малифисента?!
Вместо ответа на Глебовскую тираду я выставляю вперед средний палец и машу им в воздухе.
Зачем распыляться на слова, когда жесты скажут всё за нас?
— Гребанная вампирша! — бесится кобелина. — Все соки из меня высосала, стерва.
— Я из тебя ничего не сосала, упырь. Дай пройти!
— Не сосала еще. Но мы сейчас это исправим, — напирает мажор, оттесняя меня к стене. — Сука… — рычит он, сквозь зубы. — Еще раз в таком платье увижу, так выдеру, что неделю будешь каракатицей ходить.
Вот сволочь!
Поклонниц своих пусть дерет!