Ответить не получается. Сглатываю обильную слюну и отворачиваюсь к столу. Руки не слушаются, и тесемка скользит во влажных пальцах. Глеб прижимается к открытой спине и сам развязывает узел на шее. Платье тут же соскальзывает на мягкий ворс ковра.
Возбуждение плавит предохранители и мне становится пофиг, помнется оно или нет. Отпихиваю ткань острым носком туфли и виляю бедрами, задевая его стояк. Бляшка ремня холодит ягодицы, огромный бугор заводит еще больше.
Глеб тонко улавливает мои провокации и погладив нежную кожу, резко шлепает по обоим половинкам. Опускается на колени и попросив меня развернуться начинает медленно стягивать мышек вниз. Порочно смотрит своими дьявольскими глазами и проводит языком между моих ног.
— М-м-м, да, — хриплю несдержанно и хватаю черный ежик волос, прижимая ближе. Упирается и дразнит.
Это настолько запредельно. Я – голая, а он полностью одет. Руками медленно скользит по моим ногам, подхватывает одну ногу и ведет языком от щиколотки к колену. Выше к внутренней стороне бедра, и наконец-то возвращается к пульсирующему клитору. Жадно всасывает мое вожделение и выбивает стоны.
Умелый язык беспощадно входит внутрь, бросая меня в костер наслаждения. Вращает экстаз по кругу, пальцами раздвигая складочки.
— Глеб! Глеб, — кричу, вцепившись в его волосы.
Финальной точкой для меня становятся его зубы, сомкнувшиеся на пульсирующем клиторе. Оргазм так и накрыл меня лавиной, смыл бы напрочь, если бы не сильные руки Глеба, удерживающие меня.
— Вку-усная. С днем рождения, Белоснежка, — порочный поцелуй с моим вкусом ворвался в рот. Нежные руки поглаживают мою голую спину, успокаивая и возвращая в этот мир.
— Спа-а-асибо, — мурчу блаженно. — А ты?
Мой личный сорт сахара немного морщится, поправляя член в брюках и заверяет, что своё он получит после бала. И тут уже пощады не будет.
А мне так хорошо, что я согласна на всё.
— Платье то на место вернешь или мне так идти? — хихикаю, чмокнув любимого в лоб.
По моим ощущениям нас не было час, а на деле вышло всего лишь десять минут. Многие и не заметили отсутствия именинницы.
Только один мужчина заметил и сейчас внимательно смотрит на мое лицо. Улыбается, но как-то грустно. Артём и его маман подходят к нам с чопорным поздравлением, текст которого ваяла лично Павлина, мать ее, Евгеньевна. Вас когда-нибудь поздравляли так, что остался привкус вылитых помоев? Меня вот – только что.
Тёма отмечает мои припухшие губы и задорный блеск в глазах. «Да, правильно ты всё понял, и мне жаль, что так вышло», — посылаю ему мысленно. Мне правда очень жаль, и я честно желаю ему счастья. Ну и пореже общаться с любящей мамашей. И всё же он хороший –улыбается и дарит объемную охапку белоснежных роз.