Она вдруг осеклась и отвела глаза. Тонкие пальцы змейками заскользили по краю одеяла.

— Кстати, о битве… — проронила Айс глухо. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Слушаю.

И Айсштиль рассказала. О том, как Снежная королева сражалась с обезумевшей Лилией в подземельях проклятого бункера. Как та, ослепленная гневом и жаждой разрушения, рвалась убить бывшую подругу.

— Но знаешь, что самое странное? — задумчиво проговорила Айсштиль. В ее глазах плескалась боль и растерянность. — В какой-то миг мне показалось… будто в Лилии еще теплится огонек разума. Слабый, еле видный. Но он не давал ей окончательно слиться с демоном. Заставлял цепляться за остатки человечности.

Я молча кивнул, поглаживая ее по запястью, не смотря на холод. Тоже видел этот огонек. И тоже не знал, чем он вызван. Любовью к нам? Остаточной памятью павшей богини?

Как бы там ни было, один вывод напрашивался сам собой. И Айсштиль озвучила его, будто подслушав мои мысли:

— Мы должны попытаться спасти Лилию. Достучаться до нее, докричаться сквозь безумие. Может, еще не все потеряно… твой амулет сдерживает безумие, но он явно не тянет на роль лекарства…

Голос ее дрогнул, в глазах блеснули слезы. Живые, настоящие. Не те алмазные льдинки, что текли по щекам снежной королевы.

Я молча прижал ее к себе, чувствуя, как содрогаются хрупкие плечи. Гладил по спутанным волосам, баюкал, утешал… Игнорируя жуткий холод, исходящий от Айсштиль…

Никто из нас не заметил, как распахнулась дверь. И на пороге возникла взлохмаченная, растерянная Лилия. Одетая в одну лишь белую ночнушку. Широко во весь рот зевнула и потянулась. Белая ткань натянулась, обрисовывая ее идеальную фигуру.

Отзевавшись, она замерла, хлопая огромными глазищами. Словно только что заметила нас с Айштиль. Приоткрыла рот, силясь что-то сказать. Но с губ не сорвалось ни звука. Лишь судорожный вздох.

— Лилечка? — ахнула Айсштиль. Рванулась было к подруге, но со стоном откинулась на подушки. Слаба еще, не окрепла.

Я мягко отстранился и медленно, стараясь не делать резких движений, шагнул к волкодевочке. Будучи монстром я сделал с ней… кое-какие нехорошие вещи. Но Лилия, кажется, уже полностью оправилась.

— Лиль, ты как? Очнулась, солнышко?

Она странно покосилась на меня. Склонила голову набок, принюхиваясь. И вдруг сорвалась с места.

Не успел я ахнуть, как меня сграбастали в объятия. Лилия терлась об меня всем телом, жарко дышала в шею. Руки ее шарили по моей спине, ногтями царапая кожу сквозь рубашку.

— Эй, э-э-эй! Полегче, девочка! — я улыбнулся, почесал ее за ухом. Лилия ластилась ко мне и прыгала вокруг меня, словно щенок. То опускалась на четвереньки, то снова вставала на обе ноги, махая пушистым хвостом.