Я положила телефон, завернула его обратно в фольгу. Потом подошла к рюкзаку и начала превращение. Спортивный костюм полетел на спинку стула. Я натянула поношенные рабочие штаны темно-серого цвета. Материал был грубым, немного колючим. Потом — синюю футболку с почти нечитаемым логотипом какой-то строительной конторы. Сверху — ветровку болотного оттенка, потертую на локтях и плечах. Одежда сидела мешковато, скрывая очертания тела. Я проверила пистолет в сумочке.

Затем — лицо. Я собрала волосы в тугой пучок и надела темную вязаную шапку, надвинув ее почти до бровей. Очки убрала. Вместо них — простые прозрачные линзы без диоптрий. Они были едва заметны, но слегка искажали форму глаз, делая взгляд чуть более рассеянным. Последние штрихи: в карман ветровки — помятая пачка самых дешевых сигарет и зажигалка. В другой карман — старый складной нож с тупым лезвием, чисто для антуража.

Я подошла к зеркалу в прихожей, которое висело криво и было покрыто мутными разводами. Отражение было идеальным. Я видела не Женю Охотникову, телохранителя. Я видела уставшего, немолодого мужчину, который работает где-то на стройке или в ЖЭКе, который не выспался, у которого ноет поясница и который думает только о том, чтобы дожить до зарплаты. Плечи были ссутулены, взгляд — отсутствующий, направленный куда-то в пол. Походку нужно будет сделать шаркающей, вялой. Невидимость — это не когда тебя не замечают. Это когда на тебя смотрят и сразу же забывают, потому что в тебе нет ничего запоминающегося. Ни ярких деталей, ни энергичных движений, ни цепкого взгляда. Ты — часть пейзажа. Как фонарный столб или лужа. И в этом — твоя сила. Потому что на столб не обращают внимания, пока не нужно на него опереться. А уж тем более — пока он не ударит тебя током. Маскировка — это не просто костюм. Это состояние. Позволяющее слиться с фоном настолько, чтобы видеть то, что скрыто от глаз ярких и заметных. Ты становишься прозрачным наблюдателем, и мир начинает обнажать перед тобой свои мелкие, грязные секреты.

Я тихо подошла к двери, прислушалась. В подъезде было тихо. Я отодвинула все три замка — медленно, без щелчков. Цепочку оставила. Приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом. Пустой коридор, обшарпанные стены. Никого.

— Артем, — тихо позвала я в сторону комнаты. — Я выхожу. Помни правила. Тишина.

С дивана донесся невнятный хриплый звук — что-то вроде «угу». Он спал или провалился в полусонное оцепенение. Идеально.

Я вышла в коридор, тихо закрыла за собой дверь. Звук щелчка замка в тишине подъезда прозвучал пугающе громко. Я замерла, слушая. Никакой реакции. Спустилась по лестнице, стараясь ступать тяжело, чуть шаркая подошвами, как это делают уставшие люди. Не бесшумная поступь охотника, а грузная поступь работяги.