Снова свернув записку, протянул ее обратно, не проронив ни слова.
— Мар на улице, — продолжил посыльный сухим тоном, словно робот, принимая прочитанное послание. — Не смей задерживаться, — и, не дожидаясь ответа, вышел.
Алтай поднял голову, вопросительно уставившись на Ворна.
— Очень важное дело, — пояснил он ребятам. — Я вернусь, и мы поговорим, обещаю.
Поднявшись с импровизированного табурета, Ворн кивнул на прощание и вышел. Поваренок Тошка, стоявший все это время в стороне, беспокойно тиская шапку в руках, наблюдал за тем, как Ворн смело подошел к черному имперскому мару, словно сам вырастил это чудовище с жеребенка, и, вскочив в седло, умчал вслед за послушником. Подхватив свой дорожный мешок, и еще раз окинув грустным взглядом разгромленное, теперь уже бывшее жилище беспризорников, Тошка подошел к Алтаю и Серому. Кроме этих двоих и мрякула, которого после возвращения с кладбища никто не видел в доме, больше никого не осталось. А котомышь тем временем тихонько сидел на коньке крыши, следя за подступами к дому и охраняя по просьбе Ворна тех, кто сейчас находился в нем.
— Все ушли, и мне, видимо, тоже пора. Спасибо вам, ребята. За все спасибо. И простите, если что не так.
— Постой, — Алтай поднял на него покрасневшие глаза. — Знаешь, мне нужны толковые люди, а ты парень нормальный. Да и вообще, Ворн с тобой не прощался, а значит, он вернется и обязательно спросит о тебе, и что я ему отвечу? Оставайся, если хочешь, конечно.
— Да и останусь, — порывисто рубанув ребром ладони воздух, как-то сразу согласился Тошка. — Идти мне все равно некуда, если только к дядь Саше в помощники, коли примет. Но я лучше с вами.
— А не страшно с нами? — грустно ухмыльнулся Серый.
— Страшно, — кивнул Тошка, опустив глаза и зачем-то схватившись за карман куцей, изрядно потрепанной куртенки. — Не думал, что когда-то увижу такое… Но я сделал свой выбор.
— Ну что ж, тогда пошли, — Алтай поднялся с ящика тяжело, словно не семнадцать ему, а все семьдесят. — Спасибо этому дому, пойдем к другому, — постоял чуть, видимо, прощаясь, и, ступая прямо по двери, валяющейся на полу, неспешно прошагал вниз по ступеням.
А в это время Ворн уже во весь опор летел на ночном маре в город Богов, с очень важным донесением самому главе Кардиналов. Почему именно он, а не послушники? Потому, что так было задумано Кириллом, и то, что должен был рассказать Ворн, не мог знать более никто, кроме него.
Важнее Первосвятейшего в Империи были разве что сами Боги. Даже император преклонял колено пред этой таинственной, всесильной личностью, признавая его власть и мощь сильнее своей, хоть и считал себя прямым потомком одного из Богов. И увидеть этого полубога считалось высшим даром судьбы. Ворн, проживший в Империи пять лет, прекрасно знал это, и осознавал всю глубину и важность прочитанного указания в письме Кирилла. Он знал, что в стране готовится переворот. Совершенно случайно Ворну попал в руки список верховных зачинщиков с именем претендента на трон, и он собирался использовать этот список в своих целях, но в связи с последними событиями все планы пришлось резко переменить. Имперский переворот — не самое опасное, что могло теперь произойти.