— Черт! — выругался он в сердцах, не зная, что делать, и, более не теряя времени, самовольно вбежал на корабль. Команду он обнаружил все в том же положении, которое они приняли, завидя Кардинала — на коленях, лбом в пол и задом вверх.
— Твою мать… — зло прорычал Ворн, шаря взглядом по палубе в поисках своего Святейшего товарища. Мрякул, уже долетев до порта, тревожно мрукая, кружил над головой друга, выжидая, когда тот, наконец, последует за ним.
— Не сквернословь, — прозвучало со спины, прямо в ухо. От неожиданности Ворн дернулся и, резко повернувшись, увидел вожделенный балахон с капюшоном. — Боги того не любят, — закончил Кирилл свою фразу и добавил: — Поспеши, — после чего его движения словно смазались от скорости — так быстро он двигался туда, откуда прилетел мрякул. И бегом назвать это язык не поворачивался. Он словно парил, летел над землей, и лишь шелест одежд выдавал в нем движение. Ворн несся следом изо всех сил. Он бежал так, что, если бы сдавал нормативы, то побил бы все прежние рекорды. Мрякул привел их к городской речке-помойке, по берегу которой метался Гриня в попытке поймать Алтая, Серого и Тошку. Юркие мальчишки проворно сновали меж нагромождений, попутно швыряя в «монстра» всяким хламом, тем самым привлекая к себе его внимание и отвлекая от товарищей, а тот кидался то в сторону одного, то в сторону другого, по итогу не поймав никого из них. Но пацаны уже изрядно обессилили, и с их отловом у Грини стоял всего лишь вопрос времени. Хотя и его пыл поугас. Он тяжело дышал, часто останавливался, затравленно озираясь по сторонам, а изо рта обильно капала розовая пена.
Ворн еще бежал, когда Кирилл с неимоверной скоростью врезался в Гриню. От мощного удара тот отлетел в сторону. Плеск воды красноречиво говорил о том, куда приземлился поверженный безумец.
— Он жив⁈ — подоспел и Ворн, когда Кирилл уже вытаскивал бьющееся в судорогах тело Грини. — Что с ним?
Мальчишки стояли в стороне, держась за ящики и бочки, и пытались отдышаться. Алтай и Серый смотрели на Гриню с лютой ненавистью, Тоша в растерянности и непонимании.
Первым порывом Кирилла там, на берегу реки, было убить Гриню. Но что-то его остановило. Что-то было не так. Кардинал вдруг передумал и вытянул его из воды.
Странный припадок бил мужчину. Он метался, как рыба на суше, изгибаясь дугой, бился головой о землю, пускал ртом пену. Связав больного ремнями и сунув в рот палку, чтобы тот ненароком не откусил себе язык, Кирилл встал в полный рост, и только сейчас мальчишки, сообразив, кто перед ними, бухнулись на колени. Капюшон досадно хмыкнул, тихо пробурчав нечто неразборчивое.