— Борг! — окликнул его Тарг. Борг остановился и обернулся. — Лану я тебе не прощу, — с вызовом произнес мужчина.
— Знаю, — он кивнул и вышел прочь.
Тарг неспешно прошелся по кабинету, вынул из шкафа бутыль со своим любимым напитком и уселся в кресло, развалившись в нем поудобнее и закинув ноги на стол. Мысли вновь унесли его в прошлое, в те самые времена, когда он впервые увидел Лану. Серьезность и глубина ее карих глаз были совершенно не свойственны девушке ее возраста и внешности. Он часто приходил в заведение ее отца, но так и не осмелился сказать ей о своих чувствах. Побоялся менять свою жизнь, побоялся создать семью, и сделал единственное, как тогда ему казалось, правильное решение — отдал право предложить девушке брак своему лучшему другу, который тоже был влюблен в нее. Тем более, как он тогда заметил, Лана больше симпатизировала Боргу, чем ему — вечно хмурому и угрюмому вояке. Борг же не был таким. Улыбчивый балагур и любитель погорланить странные песенки… Ему тогда казалось, что Борг лучшая партия для Ланы, чем он. Что он мог ей дать? Даже развеселить не был способен. А она так звонко и заливисто смеялась… и ее серьезные глаза в те моменты словно озарялись счастьем и беззаботностью. Но спустя годы он понял, что совершил огромную ошибку. Он мог… мог дать ей свою любовь, опеку и защиту. А главное — сохранить ее. Борг же не сумел этого сделать. Тарг вздохнул — да, он так больше и не смог никого впустить в свое сердце. Там не было места для кого-то еще, кроме Ланы. Она осталась в нем навсегда. И даже к мальчишке Ворну он относился с каким-то трепетом, думая, что это ее сын. Стук в дверь вырвал его из прошлого.
— Господин директор, — в дверную щель просунулась вихрастая голова караульного. — К вам посыльный.
— Кого там черти несут⁈ — зло выпалил Тарг, ставя недопитый стакан на стол и принимая нормальную позу. — Нет меня! Занят я!
— Это послушник. У него письмо с печатью кардинала, господин директор. И он сказал, что должен передать его вам лично из рук в руки, — протараторил караульный, глядя на Тарга виноватыми глазами.
— Пусть войдет, — тяжело вздохнул тот.
Отправив мальчишку с посланием к Отцу Кардиналов, Кирилл написал еще три письма и, разослав их адресатам, собрал отряд из боевого ордена послушников и отправился за головами Вильяма и Пьетри.
Если бы Кирилл верил в богов, он бы счел эту ночь знамением.
Луна была необычайно яркой и великолепной. Ее свет отбрасывал красочные кольца на черную, безбрежную глубину дикой темноты, раскрывая перед зрителями потрясающую красоту и власть небосклона.