— Чувствуешь это да? — Довольно заулыбался незнакомец, заметив состояние Грини. — Ты получил первую дозу. Теперь тебе деваться некуда, Тень. Теперь ты весь мой. — Лучился мужчина превосходством и довольством. — Но, сейчас я тебя держать не стану. И докучать тебе, сегодня, тоже. Пока что, ты свободен. Отдыхай. Наслаждайся жизнью, боец. Можешь проваливать на все четыре стороны, — Гость встал. Довольный, он направился к выходу и, не оборачиваясь, добавил. — Но через неделю ты сам будешь меня искать. — И не прощаясь, ушел.
На краю стола остался лежать туго набитый монетами, увесистый кошель.
Гриня устало опустился на кровать, бессильно свесив руки. Взгляд его упал на небольшое пятно крови, расплывшееся по штанине на правой ноге. По спине пробежал озноб. Все тело мелко трясло.
— Сука… — в бессильной злобе процедил он, стиснув зубы. — Сука… — схватился за край кровати, стараясь не упасть.
Полумрак. И такой же густой, тяжелый воздух, как и свет, коего недоставало в должной мере в этом неопрятном помещении. Грязный пол, деревянные столы и лавки, запах пота и перегара — обычная обстановка для дешёвой забегаловки. Дюжина пьяных моряков гуляли сегодня в этой таверне, наводя ужас на местных пьянчуг.
Фальшивый смех портовых шлюх, гомон и мужской хохот звучали сегодня в этих стенах как никогда громко. Моряки шумели и откровенно борзели, хватая взмыленных официанток за непотребные места, и грубо донимали обычных, каждодневных посетителей. То им не понравилась троица работяг, тихо ужинавших за соседним столом, то одиноко прикорнувший за барной стойкой мужичок оказался интересен. Люди потихоньку покидали таверну, предчувствуя неприятности. Официантки в слезах наперебой жаловались хозяину заведения и отказывались обслуживать этих дикарей. Одну из ночных бабочек разложили прямо на столе и, подняв подол пестрого цветастого платья, пользовали по назначению под всеобщее улюлюканье, советы и одобрение.
— Северяне… — печаль на лице Ксандро, хозяина таверны, была вселенского масштаба. Он скривился так, словно у него в одночасье заболели все зубы разом.
Тут оставалось только одно — ждать, когда они ужрутся и отчалят восвояси, и молиться, чтобы попойка не перешла в откровенный грабеж. Можно было вызвать отряд стражников, но горький опыт подсказывал, что лучше этого не делать. Драки тогда точно не избежать — разгромят весь зал. А по утру еще и показания давать, да и вообще, протаскают и промурыжат несколько дней по допросным. Всю душу вымотают, а эти дикари один черт откупятся. И в довесок ко всему, в тот день, когда их жуткое, с черепами, судно отчалит от берега, полыхнет ярким пламенем его заведение. Проходил он уже через это. Чуть не разорился. Благо, кубышки прикопанные отрыл на пепелище, с них и поднялся вновь.