— Пусти! — тонкий голос прорвался сквозь шум. — Пусти, говорю! Думаешь, тебе все позволено⁈ Хрен тебе! Пусти, скотина! — брыкалась она и извивалась всем телом, безнадежно пытаясь высвободиться. Ее маленькие кулачки колотили в могучую грудь, не причиняя охальнику ничего, кроме веселья. Он тискал ее, словно игрушку, говоря товарищам, что эта крошка ему по душе, и надо бы ее прихватить с собой в плаванье. Девчонка извернулась, и что было сил укусила его за кисть.

Бранно ругнувшись, здоровяк отдернул руку, замахнулся, но, поймав злой взгляд пацана, который сидел неподалеку, остановился, так и не нанеся удар.

Тут же сменив объект интереса, он весело крикнул через зал:

— Эй, сосунок, подойди суда!

Но слово «сосунок» произнес на своем родном языке, которого пацан, по идее, знать не мог. Ко всеобщему удивлению, тот ответил на их родной речи, чисто и без запинок:

— Кого ты сосунком обозвал, меня? Ты видел свое лицо, обезьяна? Отпусти девочку, утырок.

— А что с моим лицом не так? Я не нравлюсь тебе, да? — с угрозой в голосе поинтересовался северянин, тяжело подымаясь с лавки. В его глазах играл огонек куража. Отшвырнув в сторону свою недавнюю игрушку, он направился к новой, предвкушая иное веселье.

— Тебе помочь, малой? — с ухмылкой, насмешливо спросил у пацана другой северянин.

— Мне не нужна помощь. — огрызнулся пацан. — а ты, Пацан вперился полным злобы взглядом в первого моряка, — Не девка, что бы нравится мне.

— А ты гляди, дерзкий-то какой, — усмехнулся рядом сидящий северянин с множеством шрамов по всему телу. — Наш, что ли?

— Языку обучен, но не похож на нашего. — буркнул тихо рыжий, так, что бы слышали только свои. — Щя поглядим.

— Зашибет же, мелкого. — брозвучало в стороне.

— Обожди, — переговаривались в пол голоса двое, судя по виду, занимавшие не последнее место в этой шайке.

Но Ворн все слышал, выхватывая из общего гомона иностранные слова.

Громила вальяжно, нарочито показушно размахивая ручищами, в развалочку подошел к столику с подростками и оскалившись попытался ухватить наглого сопляка за шкирку, но тот-как шустро вывернулся и подпрыгнув, врезал своей головой в подбородок. Больно врезал. Весь зал услышал как лязгнули зубы у мужика и глаза при этом стали у него большие, удивленные. А после случилось и вовсе не мыслимое. Пацан подпрыгнул, крутанулся и ударил с разворота ногой прямо по удивленному лицу морского волка. Тот только сдавленно хрюкнул и пошатнувшись рухнул на пол. Но сознание не потерял, а мотнув головой, словно мокрая собака, зарычал и начал подниматься. Но не успел. Пацан снова треснул его ногой, так ловко и сильно, что здоровенного детину повело, он сделал пару шагов назад, и запнувшись рухнул спиной аккурат на стол своих друзей. Стол хрустнул и сломался, накрыв мужика двумя половинками.