— Нет, Ваше Первосвятейшество. Соврал я тогда детям вашим, — тут же вспомнил Ворн события трехлетней давности и понял, откуда у «Смерти» эта информация, про деда. — Простите, но не мог я рассказать всей правды даже Кардиналам. Никому не мог. Ведь это настолько нереально и опасно, что сравни богохульству. Узнай правду, меня бы убили даже собственные родители, — Ворн запнулся, опустив голову, вздохнул. — Его родители… Родители Калина — умершего мальчишки, чье тело я занял. Я… не из вашего мира.

Рассказ был долгим. Глава Кардиналов вновь налил себе воды. Его руки дрожали. Всыпав в кубок порошок, он выпил содержимое.

— Значит, ты иномирец… Вот так подарок судьбы… Будь моя воля, я бы запер тебя в стенах этих до конца дней твоих, но, к сожалению, не могу так поступить. Ох, мальчик… отпуская тебя, я словно выпускаю Синюю птицу из рук, — и, вынув из стола желтого цвета склянку, протянул ее Ворну. — Подойди ко мне и прими мой дар. Кирилл объяснит тебе, что это и как им пользоваться. А ему передай вот это, — поднявшись, он снял со своего мизинца перстень, вложил его в ладонь парня, сжав его руку в кулак, обхватил своими двумя. От прикосновения холодных, будто и правда мертвых рук Верховного Кардинала, Ворн почувствовал неимоверную внутреннюю силу. «Смерть» держал его руку еще несколько секунд, после чего тяжело осел в кресло. Из-под капюшона слышалось тяжелое дыхание.

— Ступай. Да пребудут с тобой Боги и мое благословение.

Склонившись, Ворн поцеловал подол темно-синего балахона и, пятясь задом к дверям, покинул кабинет.

Выбравшись таким образом в коридор, Ворн неожиданно для себя наткнулся на очередного Кардинала.

— Стой тут, — скомандовал мужчина и вошел к Главе. Вернулся он практически сразу, и, велев Ворну следовать за ним, пошел вперед по коридорам подземелья. Выглядел он непривычно угловато. Тело, скрытое серым балахоном, явно отличалось от нормального. Голос тихий, шелестящий, похож на змеиное шипение. Чутье подсказывало Ворну, что лучше не стоит видеть то, что скрывает этот балахон.

Его проводили к уже оседланному мару и велели ждать. Зверюга стояла в тенечке, недовольно фыркая и злобно кося свой жуткий глаз на чужака. Ворн попытался наладить контакт с копытным, ведь ему предстоит ехать на нем как минимум пару суток, а животное, судя по виду, было совершенно не намерено пускать в свое седло незнакомого наездника. Тот мар, который привез его сюда, оказался намного сговорчивей, и даже более чем болтливым. Всю дорогу они с Ворном обменивались мыслеобразами, рассказывая о разных жизненных событиях. Таким образом, Ворн узнал немало о своем спутнике и его маре, и о других марах тоже. Они, как и люди, все разные по характеру. Этот же зверь не желал общаться совершенно, делая вид, что не видит посланных человеком мыслеобразов. Даже морду демонстративно отвернул.