Огонь пожирал дома, превращая их в чёрные остовы. Искры, подхваченные ветром, перелетали с крыши на крышу, множа пламя. Запах гари, крови и пота пропитал воздух, делая его тяжёлым, почти осязаемым.

Отряд продвигался сквозь этот кошмар неумолимо. Снурфы мощными прыжками преодолевали препятствия, их когти скрежетали по камням. Стрикуны лавировали между бегущими людьми, их длинные хвосты мелькали в полумраке. Воины в костяной броне казались не людьми, а порождениями самой тьмы — молчаливыми и беспощадными.

Паника нарастала. Кто‑то падал на колени, закрывая голову руками, кто‑то хватал камни, пытаясь защититься, но броски выходили бессильными. Люди жались к стенам, прятались в подворотнях, но некуда было скрыться от этого наваждения — от огня, от криков, от жуткого отряда, ворвавшегося в их агонию.

Пламя лизало стены, отбрасывая на них искажённые тени бегущих людей. Ветер разносил пепел, который оседал на лицах, превращая их в маски безысходности. В этом хаосе не было ни порядка, ни смысла — только страх, боль и неумолимое движение огненной стихии, пожирающей всё на своём пути.

Сложно было разобраться, кто враг, а кого нужно спасать. Тяжёло было ориентироваться в пространстве, наполненном хаосом: улицы превратились в лабиринты криков и пламени, дым застилал обзор, а мечущиеся фигуры сливались в неразличимую массу.

Продвигаясь по городу, отряд видел немыслимые сцены: обезумевшие люди гонялись за своими же соплеменниками, а поймав — рвали на части руками и зубами. В глазах нападавших не было ничего человеческого — лишь дикий, ненасытный голод.

— Это что, глоты⁈ — с ужасом спросил один из бойцов, с трудом веря в происходящее.

Не дожидаясь ответа, он выстрелил в одного из нападавших — тот, дико рыча, гнался за молодым пареньком. Яркий огонёк вспыхнул на груди «глота», и тело отшвырнуло назад. Несколько судорожных движений — и оно обмякло.

Спасённый горожанин обернулся, заметил отсутствие погони. Бросил короткий, затравленный взгляд на мутантов — своих неожиданных спасителей — и, подвывая на одной ноте, бросился прочь.

— Какие‑то они тут… невоспитанные совсем, — усмехнулся спаситель, провожая взглядом спину паренька. — Хоть бы спасибо сказал.

— Ага. И на чай пригласил, — гоготнул кто‑то из отряда, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу.

Кирилл неспешно слез со своего снурфа, подошёл к поверженному телу и легонько пнул его пару раз ногой.

— Гарыныч, ты, кажется, его убил, — констатировал Кардинал, внимательно наблюдая за происходящим. — Совсем. Насмерть.

— А надо было как? На половинку? — смутился меченный, явно не ожидавший упрёка.