Ворн переглянулся с Кириллом и Боргом. Рауд недовольно буравил старика взглядом. Все молча наблюдали.
Дед потянулся за румяной ножкой жареной птицы.
— Вы куфайте, не фтефняйтеф, — прошамкал дед набитым ртом, жестом хозяина обведя надкушенной ножкой над столом. — Бежумно фкушно…
Рауд фыркнул, но промолчал. Сейчас важнее было понять, что замышляет этот странный, явно обезумевший старик. Ворн же вспомнил рассказ юнги о Почетном гражданине и напротив почувствовал некую надежду. Возможно, этот старик действительно знает что-то важное о его похищении. Он ждал продолжения беседы.
Старик тем временем с аппетитом уплетал птицу, не обращая внимания на окружающих. Жирные капли стекали по его морщинистой бороде, а глаза, казалось, светились от удовольствия. Закончив с птицей, он принялся за сочный кусок жареного мяса, не забывая при этом поглаживать тряпичную куклу на коленях.
После обильной трапезы старик откинулся на спинку стула, довольно икнул и, смачно вытерев рот рукавом, промолвил:
— Ух, хорошо поел! Спасибо, — улыбнулся он, водружая опустевшую кружку на стол. Затем, словно опомнившись, подхватил свою куклу, бережно погладил ее и протянул Ворну: — Держи-ка, побалуй.
Ворн несмело принял из рук старика тряпичную куклу. Старик же, блаженно потягиваясь и заставляя суставы жалобно скрипеть, неспешно поднялся из-за стола. Упершись руками в поясницу, он вновь потянулся, на этот раз издав громкий костяной хруст. И вот он уже распрямился во весь свой немалый рост, стряхивая со старой одежды невидимые крошки и пыль. И тут произошло нечто невероятное. Морщины, словно по мановению волшебной палочки, разгладились, глаза засверкали ясным светом, а спина выпрямилась, словно натянутая тетива. Перед ними стоял уже не согбенный старик, а высокий статный мужчина в годах, с проницательным взглядом и хитроватой улыбкой, играющей на губах.
— Ну что, мальчик, — произнес мужчина, вперившись взглядом в Ворна, — Готов приоткрыть завесу тайны? Тогда слушай… А лучше пойдем со мной. Кое-что тебе покажу.
— Никуда он не пойдет! — взревели разом все сидящие за столом. Рауд вскочил, сжимая рукоять топора, Гриня побелевшими пальцами вцепился в свой нож, а Борг и вовсе положил свою шершавую ладонь на плечо парню, намертво припечатав того седалищем к лавке, словно боясь, что Ворн и впрямь сейчас сорвется с места и уйдет с этим странным типом.
Мужчина лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Подвал алхимика встречал удушливым коктейлем из пыли, прелой травы и едва уловимого приторно-сладкого запаха словно перебродившего вина. Ступени, отполированные не одним поколением пытливых ученых (или одним, но маниакально увлеченным), круто уходили вниз, в сумрак, где безраздельно властвовала творческая неразбериха.