Отправили гонца за Лазерем. Тишина вновь воцарилась в комнате, наполненная напряжением и ожиданием. Влади-мир и Гордей ждали новостей из бункера, надеясь на чудо, которое могло изменить их судьбу.
Ворн с товарищами методично прочёсывал бункер, комнату за комнатой. Давящая тишина, прерываемая лишь эхом шагов, создавала гнетущую атмосферу тревоги. В помещениях царил беспорядок, свидетельствовавший о поспешном бегстве или внезапном нападении. Следы недавнего присутствия людей бросались в глаза: недоеденная пища, брошенные инструменты, разбросанные документы.
Однако самих обитателей бункера — тех самых кардиналов, которые, по идее, должны были здесь находиться, нигде не было. Куда они все подевались? Неужели все, кроме тех, кто пал от рук Лины в городе, просто исчезли? Ворн бросил мимолётный взгляд на девочку, безмятежно бродившую за ними. Она напевала себе под нос какую-то незатейливую мелодию, и в её ясном взгляде не было ни намёка на ту разрушительную силу, которой она обладала. Это был их с Линой секрет — груз, который он нёс молча, не делясь ни с кем своими тревогами.
Кирилл, хмурый, как грозовая туча, рыскал по коридорам, стараясь отыскать комнату с оружием. Шпион заверял его, что где-то здесь, в недрах бункера, спрятан арсенал, способный изменить ход войны. Но пока его поиски не приносили никаких результатов. Ни комнаты, ни оружия, ни даже намёка на то, кто мог бы помочь ему в этих злосчастных поисках.
Ярость клокотала в его груди. Они проделали такой длинный путь, подвергли себя опасности, чтобы в итоге оказаться ни с чем? Неужели всё было зря? Эти мысли терзали его, заставляя сжимать кулаки от бессильного гнева. Каждый тупик, каждая пустая комната только усиливали его раздражение и тревогу.
— Ищите лучше! — прорычал Кирилл, обращаясь к своим людям. Голос его прозвучал хрипло и злобно, эхом отразившись от бетонных стен. Кардинала раздражала эта бесцельная беготня. Он чувствовал, что они топчутся на месте, теряя драгоценное время.
В стороне, словно отгородившись от происходящего, стоял Борг, целиком поглощённый потоком собственных мыслей. Его взгляд рассеянно скользил по предметам обихода, давно утратившим свою актуальность и ценность — безмолвным свидетелям ушедшей эпохи. Незатейливая кухонная утварь, поблекшие фотографии в обветшалых рамках, позабытые вещи — всё это невольно воскрешало в его памяти обрывки воспоминаний о прежней жизни, о мире, который навсегда исчез. Подступающая волна ностальгии едва не довела его до слёз, однако он усилием воли сдержался, не желая раскрывать свою тщательно оберегаемую тайну.