Лина посмотрела на подростка снизу вверх. Она крепко держала Мрякула за шерсть на загривке, прижимая его к себе, будто щит.
Спустя долгих три минуты рябь заколыхалась, и из неё вышел довольный Кирилл, широко улыбаясь. А за ним и остальные — один за другим, слегка ошеломлённые, но целые.
— Ну что, ещё одна ходка — и все ящики перетаскаем, — довольно произнёс Кардинал, оглядывая команду.
Все взяли по ящику. Ворн поднял последний, самый маленький на вид, но тяжелый, и стиснул зубы от усилия. Вошли.
Ощущения были такие, словно продираешься сквозь вязкий кисель: сопротивление нарастало, дышать становилось труднее, а вокруг — лишь молочная пелена, непроницаемая и давящая. Впереди ничего не видно, кроме этого туманного марева, которое очень резко закончилось. Ворна буквально выплюнуло на пол, будто волна выбросила его на берег. А на него сверху упала Лина.
— Не ушиблась? — он с волнением осмотрел девочку, помогая ей подняться.
— Коленку, кажется, ударила. Но не сильно. Не переживай, — она улыбнулась, стараясь не показать, что немного больно. А потом вдруг рассмеялась.
На полу сидел крайне недовольный Полкан и мотал головой, явно сбитый с толку. Шерсть его топорщилась во все стороны и мелко искрилась, будто покрытая крошечными звёздочками.
— Электро-шарик, — усмехнулся мальчик, глядя на него.
— Это статическое электричество, — пояснил Проф, приглаживая свои волосы, которые тоже торчали дыбом. — Интересный опыт. Очень интересный. Странно, почему не на всех оно действует.
— А ты заметь, что это твоё электричество сработало на птице, на Мрякуле и на тебе, — поддел его Гобла с ухмылкой.
— И на мне тоже, — подала голос Лина. — Смотрите! — её косички торчали в разные стороны, словно антенны.
— И на Лине… — задумчиво произнёс Проф. — Надо бы понять, в чём взаимосвязь.
— Позже, Проф, — оборвал его Кирилл, уже осматривая помещение с деловым вниманием. Найдя взглядом дверь, он указал на неё, посмотрев на Ворна: — Нам сейчас надо понять, где мы и как до столицы добраться.
Тронный зал раскинулся под сводами древней цитадели — не просто помещение, а воплощение имперского величия, высеченного в камне и золоте. Его стены, возведённые ещё в эпоху первых императоров после второго сотворения мира, хранили память о веках: каждый камень, каждая резьба казались пропитанными историей и властью. Массивные колонны из цельных блоков лазурита взмывали к потолку, оплетённые витиеватыми серебряными узорами, напоминающими застывшие молнии. При каждом движении света блики скользили по металлу, создавая иллюзию, будто узоры пульсируют, оживая на глазах.