Девочка ненадолго задумалась, а затем кивнула.
— Да. Те-ле-ки-нез, — по слогам проговорила она сложное слово. — Я нашла в твоих воспоминаниях, что это такое. Да, именно так я все и делала, руками и глазами. Хочешь, покажу?
— Не, не надо, — испугался мальчик непредсказуемых последствий. — Давай потом как-нибудь.
Девочка громко рассмеялась.
— Хорошо, не буду тебя пугать. И твоих друзей тоже не станем пугать. Сейчас мы вернемся в комнату и притворимся, что тоже спали. А когда все начнут просыпаться, у них будет болеть голова. И ты тоже сделай вид, что у тебя болит голова. А когда они откроют дверь и увидят этот хаос — они сильно удивятся и будут гадать, что произошло и почему никто ничего не слышал. Они сами придумают, что здесь произошло. Ты главное удивляйся так же сильно, как и они, — хихикнула юная заговорщица. Зови Полкана и птицу. Нужно поторопиться. Сонное действие скоро закончится.
Ворн, подавив вздох, мысленно позвал Полкана и Гамлета. План Лины казался безумным. Но, возможно, это был единственный способ сохранить ее тайну. И его жизнь, если честно. Он представил, как будет изображать удивление и растерянность, пытаясь убедить всех в своей неосведомленности.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь с места. — Пошли. Только веди себя естественно. Никаких лишних взглядов и улыбочек.
Они вернулись в комнату, где по-прежнему крепим сном спали Кирилл, Гобла, Проф и Ноэль. Ворн лег на свою лежанку и закрыл глаза, пытаясь вспомнить, с каким выражением лица обычно просыпаются люди с больной головой. Минут через пятнадцать он услышал, как кто-то застонал. Это был Проф. Затем застонал Гобла.
— Что за чертовщина? — пробормотал Кирилл, садясь на своей постели. — Голова раскалывается.
Ноэль с трудом открыл глаза и поморщился.
— У меня тоже. Что вчера было?
— Не помню, — ответил Кирилл, потирая виски. — Как будто пьяный был. Хотя я вообще не пил.
Ворн изобразил мучительную гримасу и перевернулся на другой бок.
— Тоже голова болит, — прохрипел он.
— Странно все это, — проговорил Проф, вставая со своего спального места. — Нас словно опоили. Или ментально приголубили.
Кирилл задумался и скривился еще сильнее от головной боли.
— Не нравится мне это, — тихо произнес кардинал. — Надо осмотреться.
— Пойду посмотрю, что там снаружи, — предложил Ноэль. — Проф, ты со мной?
В комнате засуетились, облачаясь и вооружаясь. Лина сидела на спальнике, держась за голову, и тихонько плакала. Даже мрякул, плутовато кося глазом на Ворна, поскуливал, пряча голову под передними лапами. Достойно играл, стервец. Прям по Станиславскому.