— Благодарю за понимание, Лина, — неожиданно мягко ответила Ева, и в её голосе на мгновение проскользнуло что‑то отдалённо напоминающее человеческую признательность.
Ворн тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу, словно стряхивая навалившуюся усталость.
— Ладно. Ева, проложи маршрут от этого зала до аварийного выхода.
— Маршрут проложен. Подтверждаю: все зоны на пути открыты, — мгновенно отозвалась система.
Кирилл медленно обходил стол по кругу, внимательно рассматривая голограммы. Его взгляд скользил по мерцающим линиям, пытаясь уловить малейшие детали. Проф шёл за ним по пятам, его глаза горели от любопытства — ему не терпелось понять, как устроена эта удивительная машина.
— А где у вас тут склады и лаборатории? Хотелось бы посмотреть, что тут имеется, — не выдержал Проф, потирая ладони.
— Доступ к оружейному складу запрещён. Доступ к хранилищу судного дня запрещён. Имеется прямой приказ верховного главнокомандующего о блокировке. Остальные помещения расположены на уровне номер три, на уровне номер пять и шесть, — отозвалась Ева.
Над столом вспыхнула объёмная карта бункера, где зелёным цветом мерцали запрошенные Профом помещения.
— Кто тут верховный? — резко спросил Кирилл, мгновенно напрягшись. Он резко обернулся к Ворну, который тут же отрицательно замахал руками и головой, ясно давая понять: «Это точно не я».
— Не могу ответить на этот вопрос, так как плохо в этом разбираюсь, — внезапно ответила Ева с почти человеческой интонацией, будто откровенно насмехаясь над ними.
Лина не сдержалась — тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её плечи слегка задрожали от сдерживаемого смеха.
Кирилл не улыбнулся. Его лицо оставалось хмурым, брови сошлись на переносице, а в глазах пылала неприкрытая злость. Он был крайне недоволен отказом Евы, но, понимая тщетность споров с бездушной системой, не стал продолжать дискуссию.
Тяжёлая ржавая калитка, покрытая бурыми разводами времени и небрежения, протяжно скрипнула, словно протестуя против вторжения, но всё же распахнулась, впуская нового хозяина. Митёк, едва веря своему счастью, медленно брёл по заросшему бурьяном саду, с изумлением и трепетом рассматривая некогда роскошное, цветущее поместье, которое теперь напоминало забытый всеми призрак прошлого величия.
Поваленные статуи, когда‑то белоснежные и изящные, теперь лежали в беспорядке, наполовину скрытые под густым плющом и толстым слоем опавших листьев. Они тянулись вдоль едва различимой тропинки, утонувшей в дерне и дикой растительности. Тропинка, словно забытая дорога в иной мир, вела сквозь настоящие джунгли к мрачному дому, чьи ставни покосились от неумолимого хода времени, а краска на стенах облупилась, обнажая сероватую кладку.