— Докладываю, — ровным, бесстрастным тоном начала Ева. — Режим автономного обеспечения активирован семьдесят два часа назад. Статус систем:

Энергосистема:

основной реактор — работоспособен, загрузка 68 %;резервные генераторы — в горячем резерве, готовность 99 %;распределение энергии — стабильное, потери в пределах нормы.

Жизнеобеспечение:

рециркуляция воздуха — 94 % эффективности;водные резервуары — заполнены на 87 %, очистка работает в штатном режиме;пищевые склады — сохранность 100 %, температура в норме.

Защитные контуры:

внешняя оболочка — целостность сохранена, локальные микроповреждения не критичны;внутренние гермозатворы — 98 % в рабочем состоянии;система пожаротушения — готова к активации.

Внешние сенсоры:

главный вход (загрузочно‑пропускной тоннель) — заблокирован: гермоворота повреждены, снаружи завалы из почвы и песка;аварийный выход (малая гермодверь через комнату очистки) — технически исправен, ведёт в тоннель метро;периметр — зафиксированы перемещения неопознанных объектов в радиусе 3 км.

— Покажи выходы, — коротко приказал Ворн, слегка наклонив голову.

На голограмме тут же вспыхнули две яркие метки:

Основной выход — красный (недоступен). Схема показала длинный тоннель с гермоворотами, заваленными снаружи многометровыми слоями грунта. Аварийный выход — зелёный (работоспособен). Линия вела через комнату очистки к небольшой двери, открывающейся в заброшенный тоннель метро.

Ворн задумчиво провёл рукой по проекции, словно пытаясь нащупать невидимые нити управления. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным.

— Кто активировал бункер к нашему приходу? Кто вывел системы из спячки? — спросил он, повысив голос на полтона.

— Данные засекречены. Доступ к информации отсутствует, — ответила Ева без малейшей паузы, её голос звучал так же ровно, как и прежде.

Кирилл шагнул вперёд, прищурившись. В его глазах загорелся охотничий азарт — он словно пытался разглядеть за бесстрастной оболочкой системы её слабые места.

— Ева, уточни: какой уровень допуска требуется для раскрытия этой информации? — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово.

— Вопрос не подлежит обсуждению. Протокол безопасности запрещает разглашение. Даже чрезвычайный код не отменяет этот запрет, — ответила система. Её голос остался ровным, но в интонации проскользнула едва уловимая ирония, будто она насмехалась над их тщетными попытками.

Лина тихо коснулась плеча Ворна, её движение было мягким, почти успокаивающим.

— Не мучайте её вопросами. Разве не понятно? Ей запретили говорить об этом, — произнесла она тихо, но твёрдо.