Боец рассказывал и рассказывал, пока они шли по подземным коридорам и переходам — широким, но с неровными стенами, освещённым редкими лампами‑светляками, которые излучали мягкий голубоватый свет. Воздух здесь был тёплым, пропитанным запахами жареного мяса, трав и свежескоблёной кожи. Откуда‑то издалека доносились голоса, смех, стук молотков — жизнь шла своим чередом, размеренно и уверенно.

И вот наконец они пришли. Перед глазами раскинулось подземное поселение хуманов — целый лабиринт туннелей, разделённых на зоны: жилые отсеки с занавесками из грубой ткани, мастерские, где трудились ремесленники, склады с аккуратно уложенными припасами, даже небольшой рынок, где торговали сушёной рыбой, кореньями и самодельными украшениями. В центре, под высоким сводом, горел костёр, вокруг которого сидели люди, что‑то оживлённо обсуждая. Над огнём висел котёл, и аромат варящегося супа разносился по всему пространству.

Навстречу им шёл радостный дед Карман — отец Гоблы. Его седые волосы были заплетены в косу, а глаза, обычно чёрные и пугающие, сейчас светились неподдельной радостью. Он выглядел крепче, чем три года назад, — видно было, что жизнь в новом укладе дала ему силы.

— Сынок! — воскликнул он, раскинув руки. — Вернулся!

Но вдруг, с громким радостным визгом, его обогнала шустрая девчонка лет четырнадцати и бросилась на шею Гоблы, крепко его обняв.

— Дядя Гобла! Я так ждала! — закричала она, уткнувшись носом в его плечо. — Я каждый день смотрела на вход в туннель и думала: «Вот сейчас он появится!»

— Нала? — удивлённо пробормотал Гобла, обнимая племянницу. — Как же ты выросла! Совсем невеста уже стала! Он отстранил её, разглядывая с улыбкой. — И коса — вон какая длинная!

— А ты всё такой же лохматый! — засмеялась она, отстраняясь и разглядывая его с восторгом. — Я тебе столько историй накопила — будешь слушать?

— Обязательно буду, — улыбнулся Гобла, погладив её по голове. — Только сначала надо с отцом поговорить.

Нала понимающе кивнула и выпустила любимого дядьку из объятий. Её заинтересованный взгляд скользнул по гостям, задержался на мрякуле, потом переметнулся к остальным. Наконец, её глаза остановились на высоком и плечистом подростке.

— Калин? — не веря своим глазам, спросила Нала и почему‑то тут же покраснела. Она отпрянула от Гоблы и нервно поправила свои одежды, словно вдруг осознала, что выглядит не так, как хотелось бы.

Ворн расплылся в улыбке.

— Привет, Нала.

Казалось бы, простые слова, и ничего такого, но девушка зарделась ярче мака и, потупив глазки в пол, тихо, с хрипотцой в голосе ответила: