— Заговор, убийства, Прорывы, вооруженный мятеж, — Я принялся загибать пальцы, — попытка похитить наследника престола. Может, все-таки объясните — что из этого должно было помочь вам… возвыситься?
Милютин сердито сверкнул глазами, засопел, но огрызаться, конечно же, не рискнул. То ли и сам понимал, что наломал целую телегу дров, то ли просто побоялся обидеть меня и лишиться даже призрачной надежды на спасение.
— Покойный князь Меншиков умел красиво говорить, — вздохнул он. — Полагаю, вам известно, что его сиятельство в свое время сделал блестящую дипломатическую карьеру. И если бы не война…
— То сейчас он наверняка занимал бы кресло министра, — закончил я. — Но судьбе было угодно распорядиться иначе.
— Увы, такие люди всегда идут к намеченной цели. И порой не стесняются даже самых ужасных путей… Ходят слухи, что в осенью девятьсот пятого года он осмелился предъявить требования самому государю! — Милютин слегка втянул голову в плечи, будто даже без свидетелей опасался говорить такую крамолу. — Впрочем, в те годы его взгляды были весьма популярны среди столичной знати.
Иван уж рассказывал об этом, когда мы застряли в мире за Прорывом. В начале войны Александру пришлось обратиться за помощью к аристократам, и они, фактически, обеспечили ему победу, хоть и немалыми жертвами. Тогда поголовье сильных Владеющих сократилось чуть ли не на треть. Я мог только догадываться, что графы и князья из древних родов потребовали за свою помощь, но едва ли его величество отделался дешево. Преференции, земли, поблажки, новые титулы, положение при дворе…
Впрочем, для кого-то и это показалось слишком малой платой за жизни сыновей или внуков.
— Так вашим лидером был Меншиков? — Я чуть подался вперед. — Он стал главой заговора?
— Да! — Милютин суетливо закивал — и вдруг вжался в спинку кресла. — То есть… нет, не совсем. Он заключил тайный союз с одним… человеком. И тот пообещал власть в обмен на помощь.
Об этом я уже догадывался и сам — и о сделке столичной знати с древним колдуном, и о желании покойного Меншикова откусить у императора изрядный кусок самодержавного пирого. И об обидах аристократов, которые втайне или явно рассчитывали на большую награду после выигранной собственной кровью русско-японской.
Но кое-что заставило меня тут же навострить уши.
— В обмен на помощь… — повторил я. — И чего же хотел этот ваш… человек?
— Не знаю. — Милютин нахохлился, как замерзший воробей, и еще сильнее втянул голову в плечи. — Возможно, Меншиков и предложил его что-то взамен. Целых два года мы понемногу избавлялись от неугодных, а наших сторонников становилось все больше… Я же предпочитал не задавать вопросов.