Я вдруг против своей воли вспомнил схватку во дворца Юсупова. Когда мы пробивались к лестнице, ведущей на первый этаж, и его светлость лупил огнем. Бил всей мощью Таланта, не разбирая своих и чужих. Одним махом заживо сжег полдюжины человек. И наверняка без промедления отправил бы к праотцам хоть впятеро больше, будь это необходимо… А в прошлом веке ему, пожалуй, приходилось одним взмахом пера отправлять на смерть сотни, если не тысячи.
— Нет, — буркнул я. — Не считаю.
— Верно. Верно, Володя. — Воронцова одобрительно закивала. — Среди столичной знати не так уж много прекраснодушных доброхотов, у которых не найдется врагов. И уж тем тем более их нет среди тех, кто хоть чего-то стоит… Впрочем, если тебе действительно дороги твои друзья, присоединившись к нам ты вовсе не предашь их, а наоборот — спасешь от неминуемой гибели!
Все интереснее и интереснее. Я уже давно сообразил, что ее сиятельство выдает мне заранее и тщательно приготовленную речь, однако на этом месте словесная эквилибристика вышла на поистине космический уровень. Указать на грехи противника, тем самым оправдав собственные, пустить в ход лесть, умолчать о чем-то действительно важном, незаметно подменить черное на белое — все эти приемы ораторского ремесла я, конечно же, знал. Но прямая и явная ложь в их число входила не так уж и часто. Вряд ли колдун и его шайка собирались или могли позволить себе оставить в живых Горчакова и его упрямых старцев.
Или все-таки могли?..
— Думаю, ты и сам понимаешь, что сейчас только мне с тобой под силу предотвратить войну, которая вот-вот разразится, — продолжила Воронцова. — И когда мы это сделаем, столичная знать будет готова носить нас на руках! А ты, Володя, обретешь авторитет, славу и титул, которые позволят тебе стать для наследника престола не слугой, а другом и ближайшим соратником. — Воронцова подхватила падающую простыню и подалась вперед. — Царь Александр не вечен, и однажды на престол взойдет его сын. И тогда ты по праву займешь свое место рядом с троном. Заслужишь положение и чин, о котором сегодня не смеешь даже мечтать!
— Меншиков хотел получить канцлера. — Я понизил голос так, будто мне было страшно произнести вслух такие слова. — Но неужели мы сможем?..
— Ты сможешь! — Воронцова обхватила мою голову и впилась в губы жарким поцелуем. — Ты, милый мой Володя, станешь тем, кого примет вся столичная знать без исключения. И будущий император даст тебе даже больше, чем ты попросишь. Чины, ордена, земли — все это будет нашим!
— Заманчивая перспектива, ваше сия… Ольга. — Я подался вперед, будто пытался тянуться за ускользающими от моих прикосновений горячими губами. — Но хотел бы я знать, как мы всего этого добьемся.