Панцирь, осенило меня, когда я от греха подальше забралась с ногами сначала на диван, а потом и на его спинку, и посмотрела на нечисть сверху вниз. Панцирь?.. Черепаха — в смысле, «черепаха»?..
— Ах ты, гнилое ископаемое! — зло зарычала Яга, и её глаза вспыхнули нереальной зеленью. — Погоди ж, обратно закопаю!.. Я и не такую гнусь в мир мёртвых прогоняла, тлень!.. А ну, пшла!..
Заподозрив магическую схватку, я начала медленно, но верно пробираться к краю, чтоб свалить из квартиры, и гори тут всё синим пламенем, но драки не случилось. Вернее, она оказалось такой, что, не будь я напуганной, посмеялась бы от души.
Помело Яги заискрило изумрудной зеленью, и бабка попёрла на «Ольгу Сергеевну» как танк. А та сначала попятилась, потом попыталась прошмыгнуть к двери, но едва увернулась от метлы. Отшатнулась, затравленно урча, а двигалась неповоротливо, кособоко. Яга, впрочем, тоже еле ноги переставляла, ругаясь и рыча бешеной кошкой. А когда «соседка» попыталась запрыгнуть на диван, и я добавила звука — завизжала, и нечисть заметалась по комнате. Отскочила к окну, снова увернулась от помела, открыла балконную дверь — и была такова. Сиганула с четвёртого этажа, мелькнув в дождливой ночи кружевным хвостом.
Мы с Ягой, тяжело дыша, посмотрели друг на друга. Бабка опустила помело, попыталась выпрямиться и с оханьем схватилась за поясницу.
— Ох, мать-перемать, ядрёна вошь… — простонала она. — Что ж за тело-то проклятущее… От свезло, так свезло…
Я молча сползла с диванной спинки, схватила оброненную сумку, прижала к груди своё главное сокровище и испуганно зыркнула на Ягу, но та лишь ухмыльнулась в ответ, показав единственную пару жёлтых зубов:
— Да полно, девонька, полно. Своя я. Оберечь пришла. Привыкла я к тебе и твоему «привет, бабуля!». И мальчонка за тебя попросил да силы подбросил, чтоб очнуться — тяжко после спячки-то… Своя я. Угомонись. Выдохни.
«А если ты не против бабушки…» — сразу вспомнились слова пророчицы Ланы. Вон оно что…
— Ну, п-привет… — пролепетала я нерешительно.
Яга хмыкнула:
— Люто напугала? Но полно. Не боись. Я тож нечисть — призрак нечисти. «Кошка». Померла да туточки и застряла. Деток жду да добро родовое сторожу. Не боись. Пшли на кухню, полялякаем. Хочу чаю — аж…
Я нервно хихикнула. Ну, в общем, да… И я, похоже, тоже — от облегчения…
Лучше знать, даже если знание скоро
повлечёт за собой гибель,
чем обрести вечную жизнь ценой тусклого
непонимания вселенной, которая невидимо для нас
бурлит во всём своём волшебстве.
Айзек Азимов
На кухне, возясь с чаем, я невольно вздрагивала от каждого шороха или скрипа, пока Яга не припечатала веско: