Наконец объявили станцию Тихий берег, и я с удовольствием выбралась из душного вагона на свежий воздух. Здесь пыльная городская жара не плавила голову, путая мысли, не прижимала ленивой усталостью к земле. И ветер пах далёким дикотравьем. И в воздухе жужжали пчёлы и мухи, а не машинные моторы. И даже листья тополей шуршали иначе, чем в городе, — громче, свободнее, напевнее.
Я поправила сумку и, следуя указаниям председателя общества, перебралась через пути, прошла до конца платформы к «домику кассира» и мимо него, по тропе меж тополей к трассе. Где меня и поджидал Тимофей Лукич, дочерна загорелый, седовласый и седоусый. И несколько смущённый. А после дежурного показа моего журналистского удостоверения и привычного обмена любезностями я услышала взволнованное:
— Я уж думал, вы до нас никогда не доедете, — и председатель открыл переднюю дверь старого серого «мерса». — Дело-то такое, понимаете… Не всякий нам поверит.
— Не волнуйтесь, разберёмся, — флегматично улыбнулась я, садясь в машину.
И всю дорогу до дачного общества, краем уха слушая сплетни об оборотне, я думала о своём — о таинственной ведьме. На душе, несмотря на откровенно скучное дело «превращенца» и зловещие намёки Вовчика, было радостно и волнительно.
Да, на неизведанную территорию ступаю, да, не знаю, что меня ждёт… Но рискну. Ведь жизнь, по Никольскому, глупа без риска. И правда всё же победит. А о том, что жизнь пресна и скучна до невозможности, я думаю уже полгода точно. Хватит думать. Пора делать. И не упускать шанс. Не факт, что судьба предоставит ещё один.
Цель магии — заставить ближнего
усомниться в реальности.
Амели Нотомб «Человек огня»
После ужина, вооружившись блокнотом и ручкой, я отправилась на прогулку по садовому обществу. Оказалось, двенадцатый час ночи — самое время для сбора необходимых сведений. Дачники, наконец забыв о грядках и парниках, жарили шашлыки, выпивали после бани и были чрезвычайно расположены к общению. Особенно на сакраментальную тему.
Чтобы я не заплутала в потемках, председатель выделил мне провожатого — одного из своих многочисленных внуков. Мальчишка, названный в честь деда, бойкий и вихрастый, двенадцати лет от роду, едва мы вышли за калитку, сразу раскритиковал мой «допотопный» подход к работе.
— Щас же девайсов дофига, — втолковывал он с напыщенным видом. — Даже ваши диктофоны и фотики — прошлый век! Один телефон с собой взяли — и всё! Хотя, конечно, — протянул с тяжким вздохом, явно копируя деда, — ваш сотик, уж простите, отстой.
Я, слушая его вполуха, только улыбалась да по сторонам поглядывала. Тлели летние сумерки, над домами густо стелился сизый банный дым, а воздух пропитывали запахи костра и жареного мяса. И почти с каждого двора слышался возбуждённый гвалт.