Где-то я уже слышала похожий голос… Да, час назад — от Вали. Я невольно глянула на пол, но не заметила никаких следов паутины. Покосилась на нечисть и снова опустила глаза. Нет уж, не надо мне ничего внушать… Рука сама собой сжала крестик… и ощутила горячую цепочку. И от понимания даже мысли прояснились. Ах, бабуля… Не крестик подменила, нет. Цепочку. А слона-то я и не приметил… По руке, от ладони до плеча, прошли мягкие пульсирующие волны. Согревающие. Успокаивающие. Обнимающие. «Солнышко», значит…

— Ты не сможешь его использовать, — с видом знатока изрекла «соседка». — Человечек же — всего лишь, — улыбнулась снисходительно. — Воззвать в силе амулета сможешь, но она не откликнется. Нечисть, — объяснила назидательно и, прижав к груди руку, склонила голову в издевательском поклоне, — никогда не лжёт. Никогда. Такова наша природа.

— И что вам нужно? — хмуро осведомилась я.

— Письма, — предсказуемо сообщила «Ольга Сергеевна», — и все записи по делу. Отдай. Да, письма продолжат приходить, коли ведьма поставила на тебе метку, но без старых новые — пшик. Мало пройти по тропе. Прежде надобно понять, куда она приведёт. А определить точное направление можно лишь по карте — по схеме всех следов.

— Я и так знаю, куда ведёт тропа, — огрызнулась я. — Могильники?

Нечисть прищурилась, и ее глаза снова сменили цвет, став прозрачно-голубыми, почти белыми.

— Догадливая, — неприятный, нечитаемый взор пугал до нервной трясучки, и я снова обхватила сумку. — Или кто-то умный предупредил?

А вот не скажу…

Она, впрочем, и не ждала ответа — подавшись вперёд, рассматривала мою сумку.

— Здесь, — «соседка» удовлетворённо щёлкнула пальцами, и снова браслеты смолчали. — Вот оно. С собой носишь. Молодец. Но я дождусь. «Солнышко» прогорит и…

— Ничего ты не получишь, гниль! — раздалось от стены рычащее.

Я подняла взгляд от пола и неприлично выругалась. Кажется, сегодня столько всего случилось, и меня уже ничто не могло удивить, но… Баба-Яга, опершись о помело, вышла из стены — и покинула рисунок , оставив после себя лишь расплывчатый силуэт, тень.

«Ольга Сергеевна» подскочила, как ошпаренная, повернулась ко мне спиной, ощетинилась. И, клянусь, по полу зазмеился хвост — серый… кружевной.

— Пшла прочь! — Яга замахнулась на нечисть метлой, и в комнате громыхнуло внушительное: — Это моя территория!

«Соседка» явно нацелилась драться. Пеньюар на спине вздулся пузырём, формируясь… формируясь. Во что-то. В горб, что ли… И ткань этого… «новообразования» пульсировала, излучала тускло-серое мерцание… и расползалась по телу.