— И всё же? — облизнула пересохшие губы. Организм оживал. И есть захотелось, и пить. — Что вы здесь делаете?

— Верховная попросила приехать, — Динара Сафиулловна почему-то отвела глаза и, сунув руку в карман плаща, достала мой медальон: — Держи. Я его зарядила. Ещё раз на пять… хватит, — и запнулась.

Томка снова посмотрела виновато. И чуйка подсказала, что не в срыве дело. От меня что-то скрывают. В душе шевельнулась тревога. Но пытать почтенную заклинательницу права не имею… а вот активная нечисть, даже в ведьме, соврать не сможет.

— Том, а ну, говори!..

— Ульяш, а если мы прикопаем наблюдателя где-нибудь подальше от города, в лесополосе, его коллеги сильно обидятся? — ответила она неожиданным.

— Сильно, — я скривилась. — У него, кажется, родня… в шефах. Том, не увиливай!

Подруга опустила глаза и глухо сказала:

— Верховная будет с минуту на минуту. Уже, считай, здесь.

Я втянула носом воздух, и тревога усилилась. Запаха тёти Фисы не ощущалось. Я стиснула дрожащими руками сумку.

— Какого лешего, Том!..

Хлопок двери. Тихие лёгкие шаги. И незнакомый запах. Почти незнакомый. Изменённый , ибо… Из-за стеллажей вышла Римма. Джинсы, короткая куртка, деланно равнодушный взгляд, скрещенные на груди руки и отсутствующие очки. Короткие рыжие волосы дыбом, и по ним снуют белые искры. Камень. Вот и причины недавнего недомогания… А на пальцах сияют десять колец. Верховная. Вот и причины…

У меня внутри враз всё вымерзло. Замороженным взглядом я смотрела на Римму и отказывалась принимать очевидное.

Тётя Фиса отдала бы власть и Пламя только в одном случае…

— Ульяш, прости… — виноватый Томкин голос донёсся издалека, как сквозь вату. — Она запретила…

— Молодцы, девочки, — кашлянув, тихо обронила Римма. — Справились отлично. Динара Сафиулловна, вы очень вовремя. Благодарю.

А я не верила. Смотрела на мерцающие кольца и не верила. Не тётя Фиса, только не она… И на протянутую руку Риммы не отреагировала.

— Возвращаю, — в мою дрожащую ладонь лёг амулет в виде метлы. — Сейчас нам понадобятся все силы и возможности, да и срок почти прошёл.

Почти… Я тупо смотрела на бронзовую метёлку, на длинные тонкие пальцы Риммы в кольцах… В кольцах Верховной.

— Ульяна!..

— Ульяш, стой!

Оконное стекло осыпалось колкими искрами, и я птицей вылетела из архива верхом на свёрнутом ковре. Закатное солнце слепило глаза, ветер шумел в ушах, руки и ноги сжимали мягкие бока ковра до онемения. Город превратился в макет. Крошечные домики, тусклая нить реки, осеннее золото. Не так я мечтала отпраздновать возвращение лётных прав, ох, не так… Ледяной ветер рвал расстёгнутую куртку, под ногами стелились невесомые перья облаков, решительно не хватало воздуха, зато… Холод отрезвлял. Сильно — до безумия сильно! — хотелось рвануть куда глаза глядят, как прежде, подальше отсюда, но… Город звал. Обратно. Это моя территория .