Домой не хотелось. Я сжала коленями мягкие бока, и коврик послушно устремился вниз. Я подставила лицо ледяному ветру. Так ещё лучше и трезвее… Потом, когда с души сойдет изморозь, будет очень больно. А тётя Фиса наверняка знала, что делала. И — зачем. Я зажмурилась, и перед внутренним взором встало её лицо. Строгие карие глаза, высокие скулы, приглаженный «ёжик» светлых волос, тонкие губы, пускающие дымные кольца. И гневный бас «Ульяна, где тебя носит, ты мне нужна!» эхом отдался в ушах. Я поджала губы, вцепившись в ворс ковра.

…мы больше не увидимся…

В сумке заорал сотовый. Я притормозила, зависнув над крышей и закутавшись в полог невидимости. Достала телефон и с облегчением сбросила входящий вызов. Повела носом и быстро отыскала объект. Мама. Вернулась. И Галя вместе с ней. А вот отца в городе не было. Но он — наблюдатель, а из ведьм не хватает только… И говорить об этом я не хочу. Отключив телефон, я спрыгнула на крышу. Коврик всё же привез меня туда, куда надо — домой. Я похлопала его по боку, и ковёр, съёжившись, амулетом-метёлкой прицепился к вороту куртки. И небо снова моё. Жаль, что не в радость…

По крыше стелились осенние листья и резкий резиновый запах нагретого солнцем рубероида. А в тени «скворечника»-лифтовой сидела на конфискованном в архиве стуле Томка. Спина прямая, волосы скручены в косу, взгляд суровый и задумчивый. Почти прежняя, если не обращать внимание на небрежный прикид. Вмешательство заклинателей творит чудеса.

При моём появлении подруга встала, посмотрела виновато и повторила:

— Прости, Ульяш… Она запретила говорить.

Я отвернулась. Злости не было, как обиды. Просто я… ещё не верила. Взобравшись на обшитое алюминиевыми листами широкое ограждение, я села, свесив ноги вниз. Двор отсюда смотрелся игрушечным.

Томка угнездилась рядом, спиной ко мне, подставила лицо солнцу и начала с насущного:

— Точно этого наблюдателя не прикопать?

Я поморщилась. Остро вспомнилась иллюзия удушения и потерянных «углей». И допрос в машине. Запомнил, сволочь, как я испугалась остаться без силы… У всех есть слабые места, и на то, что не замечала нечисть, повелась ведьма. И человек. И так повелась, что стыдно.

— А если под шумок? — не унималась подруга. — Неужели мы с тобой несчастный случай на производстве не сможем организовать, а? Ведь мы — ведьмы!

Я улыбнулась невольно. Пододвинулась, прижалась спиной к её спине.

— Ладно, Ульяш, давай к делу, — Томка посерьёзнела. — О чём ты хотела рассказать? Что случилось, пока я носилась по округе, собирая заклинателей?

— Где тётя Фиса? — спросила я тихо.