Цепенея, я не верила собственным глазам. Завоняло канализацией. Черты лица пропали, и из пустых глазниц посыпались серебристые искры, выбеливая череп, полируя… до зеркального блеска. В ушах зашумел ветер. К горлу подкатил едкий комок желчи, желудок свело спазмами отвращения. Я, конечно, всякое повидала, но это…
Зеркальная поверхность черепа искажённо отразила моё обалдевшее лицо. Зеркальная… М-мать, зеркало…
Он –
зеркало.
Ведьмы, хотят они того или нет,
тяготеют к крайностям, где сталкиваются друг с другом
две стороны, два состояния.
Их тянет к дверям, окружностям, границам,
воротам, зеркалам, маскам…
Терри Пратчетт «Маскарад»
— Ульяна!
Я моргнула. Видение уносилось стремительной волной, оставляя ледяной озноб и тени на аллее. Перед глазами плыло, и от болотно-канализационной вони противно свербело в носу.
— Уля? — Гоша сидел передо мной на корточках и шустро ваял иллюзию. Кажется, с нашатырем и без тараканов. В руках — пахучий ком света, а вместо лица… зеркальный череп.
Я зажмурилась, кашлянула и просипела:
— Не надо… Я… тут.
— Опять видение?
Зимний холод бил нервной дрожью, от попыток не стучать зубами сводило челюсть. Я съёжилась. Озноб ломил всё тело. Наблюдатель снял пиджак, набросил на мои плечи, посмотрел задумчиво и сел рядом. И с предупреждающим «только не ори опять про руки» крепко обнял. Нечисть во мне даже не дёрнулась, отчаянно потянувшись к живому источнику тепла.
— Почему ты сказала, что я — зеркало? — поинтересовался он негромко.
— Не выдумывай, — возразила я вяло.
— Дословно — «М-мать, зеркало» и вытаращилась на меня как на чудо света. И на чудо света… гадкое, — Гоша помолчал и снова взялся за своё: — Что именно ты увидела? Почему ты решила, что я — какое-то зеркало?
— Потому что… ключ уже есть, — не такой, как на рисунках, но всё же.
Да, порой стресс действует на мозги очень благотворно. Я наконец ухватила за хвост воспоминание.
— Логика железная, и я всё понял, — кивнул он насмешливо.
— А помолчи хоть минуту, а? Дай подумать, — попросила я тихо.
— И потом расскажешь сказку? — хмыкнул наблюдатель.
— Скорее, притчу. О ключе, зеркале и камне.
Но к рассказу я приступить не успела. В конце аллеи, теряясь в сумерках, замаячил невысокий силуэт прохожего, и Гоша… насторожился. И едва ли не впервые со дня знакомства я ощутила в нём настоящую человеческую эмоцию. Неприязнь. Такую давнюю, острую и необоримую, что не спрятать. Внешней иллюзией замаскировать можно, но в душе она распускалась пышным цветком… воняя, и смешивалась в воздухе с напряжённым дыханием. Раз узнал издалека — значит, давно знакомы. Наверняка очередной наблюдатель. На мою, надеюсь, только голову, а не по мою душу. Кстати, а не многовато ли сегодня наблюдателей в скромном крошечном сквере на краю города?..