Я не смогла пройти мимо. Подошла, встала рядом и нащупала в кармане мелочь. Посмотрела искоса на девушку. Копна рыжих волос, приятное конопатое лицо, дрожащий карий взгляд, молчаливые слёзы… Я повертела в пальцах пятирублевую монетку, но прелюдию так и не сочинила. Повернулась, посмотрела на девушку и быстро сказала:

— Сына ждёшь. Назови Владимиром, как прадеда. Он у тебя героем был, знаешь? Три войны прошел и вернулся домой без царапины. И дожил почти до ста лет. И защита, и долголетие от него перейдут. Ну, не плачь, ну, что ты…

Она разревелась. Я обняла её, выдохнула, успокаивая воздух. А может… и пусть проревётся. Девушка замерла, уткнулась хлюпающим носом в моё плечо. Родителей нет, только бабушка на пенсии. Где мозги были, собственно… Да, я думаю, как ведьма.

— Расскажи, — посоветовала я тихо. — Не откажется и не бросит. Намного тебя старше, да? Расскажи. Держи, на удачу.

Сунула в дрожащую ладошку заговоренную монетку, улыбнулась ободряюще и поспешила по тропинке прочь. Шла, глядя под ноги, и уже знала, что она пойдёт и расскажет. И всё будет хорошо. Хоть у кого-то.

Купив кофе и найдя свободную скамейку на краю сквера, я села и достала из сумки Ангелинин набросок. И папку от Жорика. Открыла её и нисколько не удивилась штриховым колоннадам и остальным тематическим элементам. Единственное, что на этом рисунке имелись ступеньки к двери — три штуки. На первой нарисован ключ, на второй — овал, на третьей — круг. «Ключ, зеркало, камень», значит… Ключик, допустим, есть — Зойка собралась что-то чем-то отпирать. А остальное? Это… ступеньки?

Я вертела наброски и так, и сяк, но… Чтобы вникнуть в суть, многого не хватало. И фактов, и времени, и мозгов. Я задумчиво потёрла щёку. Тряхнуть всезнайку?.. Или последовать совету Жорика? Мама же отца обаяла. Значит, наблюдатели — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Да только вот… нечем. Ни женского обаяния, ни хотя бы лицемерия в наличии не имелось. Только злая на наблюдателя нечисть. Можно, конечно, вспомнить хипповые времена, когда мужчины велись на мою сомнительную харизму… Но это гадко.

Вытянув ноги и сложив рисунки на коленях, я рассеянно посмотрела по сторонам. Шелестят на ветру желтеющие кусты и пушистая ёлка, скачет по дорожке воробей… Реальность, обыденность и никаких видений или зацепок. Однако. Ключ, зеркало и камень… В сотый раз проговорив слова про себя, я поняла, что они мне знакомы. Это давнее-давнее воспоминание, почти такое же старое, как знакомые глаза Зойкиной тёти. Ещё бы вспомнить…

Сухой порыв ветра взъерошил листву и принёс знакомый запах. Очень слабый, почти неразличимый и не поддающийся разделению на компоненты. На аллее замаячила высокая наблюдательская фигура. Гоша шёл от фонтана, сунув руки в карманы джинсов, и с интересом глазел по сторонам. Да, и я, разумеется, поверила, что только прогулки ради он припёрся на край города на ночь глядя… Нечисть во мне недовольно вякнула, и я напряглась.