— Гуляем.
Крыши. Высота. Открытое пространство. И воздух. Бездна силы. И переодеваться не буду. Ночь уютная, ясная. И одинокая до звенящей тишины.
Прогуляюсь немного — и спать. Но сейчас — перезагрузиться. Чтобы решить. Голова гудела, но мысли не отпускали. Как быть с Зойкой? Нашлась бы её тётя… или освободилась бы Верховная. И забрали бы девочку под свою защиту. Боюсь я. Боюсь, что меня с моей однозадачностью не хватит на все направления работы. Не дай бог, забегаюсь и профукаю опасность, не успею оказаться рядом. А видения «точек-следов» меня и без Зойки настигают, лишь бы шевелиться.
И ещё: как делить ведьму-убийцу? В лодке-то мы с наблюдателем в одной, да только задницы у нас разные. Мыслеформа не убивает, в отличие от хуфии. Которая жаждет убить сама, и просто осознания смерти виновной ей явно будет мало. И наблюдатели вряд ли сразу ликвидируют ведьму: прежде вывернут её наизнанку и докопаются до всех тайн.
А вот и не подерёмся?..
Магия всегда рано или поздно рассеивается,
и реальность вступает в свои права…
Лоран Ботти «Однажды случится ужасное…»
Я шла по улице в крайне дурном настроении. Погода вновь радовала ясным небом и ярким солнцем, осень горела теплым золотом, а на душе было погано до чрезвычайности. Жорик, найдя наконец подходящее «доброе дело», перевозбудился и так меня достал… Никому нельзя показывать свою слабость. Раз подпустишь близко — сразу решат, что имеют право лезть в твою жизнь и указывать, что делать.
Расстегнув куртку, я пересекла детскую площадку, срезая путь. Ангелина жила в трёх остановках от моего дома, и с утра я засобиралась к ней, прихватив ошейник хуфии. И, балда, объяснила Жорику, что к чему.
— Ты летуну-то скажи, шо нежить вытворила, чем пригрозила, — посоветовал дух озабоченно, едва я позавтракала. — Одно ж дело делаете.
— Угу, как лебедь, рак и щука, — отозвалась я иронично, собирая мусор. — Дело-то одно, только направления и задачи у нас разные.
— Пущай разные, — согласился он и сунул мне в сумку какую-то папку — дескать, изучишь по дороге. — Но неужто у него сердца нет, неужто не поймет, шо тебе важнее ведьму-то… тогокнуть?
Я весело хмыкнула, обуваясь:
— Сердце? У наблюдателя? Нет, Жор, нет у них ни сердца, ни совести. Только работа. То есть ведьмы, которые должны вести себя смирно, спасая и не убивая. С тех пор, как ты умер, немногое изменилось. Нас терпят, пока мы ведём себя прилично. Пока полезны. А для остальных до сих пор горят костры.
— В России средневековой охоты на ведьм не было, — авторитетно изрёк Жорик.
— Зато у нас любят перенимать прогрессивный опыт «цивилизованных» стран, — парировала я.