В-третьих, мы имеем тюрьму. И имеем каждые сто шестьдесят лет, половину из которых она ослабляет защиту территории, порождая мёртвых, «потухших» и дефективных ведьм. И я в неё… верю. И мои видения, и девочка-ключ… И вот тут на сцене снова должна объявиться тётя Фиса и обо всём предупредить. Но она молчит. И сведений о тюрьме нет нигде. Судя по деятельности наблюдателя «на месте», в архивах его организации информации тоже кот наплакал. Кто её отовсюду убирает? Кто-то… кто хочет единолично владеть знаниями о том, где, когда и как тюрьма себя явит. И опять мы возвращаемся к ведьме. И к наблюдателям.

Я прошлась вокруг фонтана, размяла ноги, общипала кустик, собрав небольшой пахучий букет, и снова села на тёплый бортик.

А ещё мы имеем нечисть. Которая драпает из города со всех ног, чтобы не сойти с ума. Я сама — нечисть лишь отчасти, но тоже ощущаю беспокойство. Оно растворяется в воздухе мельчайшими каплями влаги, пропитывает его до… сырости. И от этой «сырости» знобит, трясет и ломит суставы. В моём теперешнем случае — левый локтевой сустав. Тёмный «уголь» насыщается очень быстро. Тьмы в городе скопилось… слишком много.

В-четвертых, мы имеем одержимого наблюдателя. Который говорит много полезного, но туману напускает ещё больше. Как и вся его проклятая контора. Зуб даю, бесов алтарь — их дело. Санкционировали, прикрыли, провернули. Попалась ведьма на чёрной ворожбе — или на работу, или на костёр. Или делать алтарь… или становиться его частью. И наша ведьма встала к алтарю, получив разрешение . А если теперь она всем мстит…

Я встрепенулась. А если мстит? Понять бы, что собой представляет тюрьма и как её закрывали раньше… Впрочем, наблюдатель. И явно не один. Заметают следы грязных делишек прошлого? И ловят ведьму, чтобы стрясти имена, явки и пароли?

Отвлекая, запиликал сотовый. Жорик звонил напомнить, что время вышло. И я послушно направилась домой, обдумывая одну подозрительную деталь. Если ведьма столько лет подпитывалась, убивая, и якобы никто о ней не знал, то зачем ей выставлять мумии на всеобщее обозрение? Какого лешего она «вдруг» решила обозначить своё присутствие? Ей бы убивать тихо и за городом, если «жизнь» кончается. Поджать хвост и спрятаться за мою спину, затаиться, выжидая. Я бы так и сделала. И, собственно, сделаю, посматривая за событиями из-за наблюдательского плеча. А если не она убивает? А кто тогда? И зачем опять хуфия понадобилась?

Дома было тихо. Зойка спала, а Жорик с Кирюшей возились в архивных документах. Оные захламили коридор, спальню и часть кухни.