— Том? — я нервно оправила куртку, нащупала сумку и украдкой запустила руку в боковой карман.

— Зачем здесь дымные? — она сидела по-турецки и смотрела мимо меня. Мерцающие глаза ввалились, длинные спутанные волосы беспорядочно разметались по плечам.

— За ключом, который Зойка. И за зеркалом, которое наш наблюдатель, — я нащупала медальон и сжала его в ладони. Пару раз он помогал. — И за камнем, который где-то на подходе. И за мной — для полноты картины.

Томка не удивилась. Только жёлтые глаза прищурились, а нос шевельнулся, втягивая воздух и ища некий запах.

— Ты знала, — поняла я. — Откуда? — и наугад: — Тётя Фиса рассказала? Она вернулась? Она в курсе?

— Да, — подруга снова принюхалась. — В курсе. Верховная скоро будет, — и странно улыбнулась: — И все соберутся вместе. Все участники. Давно пора.

Рядом шевельнулась Соня. Села, очумело огляделась и, узрев Томкино перевоплощение, задала стрекоча. Я достала медальон и вздрогнула от хриплого предупреждения:

— Не надо, — жёлтые глаза угрожали.

— Надо, Том, — я успокаивающе улыбнулась. — Надо. Изви…

— Не надо, — перебил наблюдатель, выходя из-за стеллажа.

Посмотрел на Томку и уточнил:

— Одержимая бесом ведьма, не так ли? Природная защита от нечисти из-за дефекта «угля» сработала наоборот, притянув, подселив и привязав тёмную сущность? — и деловито: — Есть разговор. И вопросы к бесу, — он посмотрел на меня и зачем-то пояснил: — Они — как сиамские близнецы, сросшиеся головами. Один мозг и два сознания. То, что не заметит ведьма, учует спящий бес. И запомнит.

Я потеряла дар речи. А Гоша присел на корточки рядом с Томкой и заговорил. И опять моих знаний иностранных языков хватило лишь на то, чтобы опознать чужую речь. Бесов язык. Действительно, полон сюрпризов… Томка, услышав его, вздрогнула и ощерилась, ладони сжались в кулаки. Не ответив, она посмотрела на меня, и моя нечисть пугливо поджала хвост и напряглась… в ожидании приказа старшего . И последний не заставил себя ждать.

«Убери его» , — прилетело камнем по макушке, отключая сознание, и я раздвоилась. Одна я смотрела со стороны, а вторая резко вскинула руку, и наблюдатель, отшатнувшись, хватанул ртом воздух.

«Он знает. Никто не должен. Убей» , — бесиха оскалилась.

Не успела. Привычно втянула носом воздух, готовя заклятье, и… испугалась. Воздуха не было. Я мелко задышала, в глазах помутилось, в груди закололо болью, но воздуха… не было. Я отчаянно хватала ртом душную пустоту, в ушах шумело, сердце выскакивало из груди. И не ощущались «угли». Я до боли пережимала вены на локтевых сгибах, но знакомая пульсация силы исчезла. И меня затопила паника. Ни воздуха, ни силы, ни… Требовательное «убей его!» отдалялось, теряя смысл, и мучительная жажда жизни рвала поводок, меняя цель. К чёрту чужую смерть, я жить хочу!.. Я снова судорожно вздохнула и рухнула в темноту. Чтобы, спустя мучительную бесконечность, увидеть…