— Софья, не халтурь, — Томка выгребла из кармана джинсов горсть мелочи. — Не разожжёшь сию минуту сама — помогу. И будет больно.

Давно я не видела её такой резкой… до безжалостности.

— Ульяна, усиль вихрь! И купол держи! Сейчас рванёт!

«Рвануло» так, что под ногами дрогнул пол, с потолка посыпалась штукатурка, а я враз ослепла. Соня добилась своего, и библиотечный зал залил невыносимо яркий свет. Я резко втянула носом воздух, удерживая концентрацию и цепляясь за обонятельную реальность. Томка справа — и остро пахнет нечистью, струйки чёрного ядовитого дыма из лаза, Сонька позади в обмороке… Мелко задышав, я губкой впитывала силу и укрепляла купол, сокращала периметр, выталкивая бесчувственную ведьму наружу, увеличивала мощь ветра.

— Ульяш, ещё!.. — крикнула подруга, и её голос едва пробился сквозь шум ветра и вой дымных. — Не позволяй им формироваться!..

Глаза жгло, по щекам текли слёзы. Я задышала ещё чаще, до острого покалывания в груди, до ощущения абсолютной невесомости. Я — воздух. «Угли» горели, искря и впитывая Софьину силу, локти жгло огнём, руки сводило судорогами. Я — ветер. Вихрь ревел и бился в невидимых стенах, выхватывал из дымных клочья яда и запирал их в воздушных сферах. Томка кашляла и ругалась, когда я пропускала через её тело потоки чистого воздуха. И глухо звенели, падая на пол, использованные монеты. Подруга делала то, что умела лучше всего, — меняла природу вещей, и дым в её руках твердел, сливаясь с металлом. И всё сильнее несло нечистью.

Усталое «готово…» я скорее ощутила по вибрации воздуха, чем услышала. Выдохнула, считая до десяти, двадцати, тридцати, сорока… Пока гипоксия не пробудила нечисть и инстинкты жизни, выводя из транса. Впитав остатки силы и успокоив ветер, я плюхнулась на пол, убрала с лица взъерошенные волосы и протерла саднящие глаза. Тишина архива оглушала. Ни звука, только наше с Томкой тяжёлое сиплое дыхание.

— Отлично, Ульяш, — она кашлянула, — ни бумажки с полок не смахнула. Римма будет счастлива.

Я хмыкнула и растянулась на спине, раскинув руки и восстанавливая дыхание. Под потолком парили прозрачные сферы с курящимися ручейками дыма внутри. Глаза привыкали видеть, но пока расплывчато. «Угли» напитались на десять лет вперед, но внутри дрожало мерзкое чувство… изношенности. Когда через день выворачиваешься наизнанку, такое бывает. Магических сил — на хуфию хватит, а вот пальцем шевельнуть — уже проблема.

Подруга меланхолично звенела монетками, собирая их с пола. Да, кстати… Я порывисто села и встретила немигающий взгляд — жёлтый, безразличный, губительный. Усталость как рукой сняло.