Хлопнула дверь, заглушая шаги и беспокойный голосок Зойки. Соня под шумок быстро попятилась, но удрать не успела, наткнувшись на воздушную стену. Посмотрела на меня затравленно:

— Отпусти… Уль, я же не… — и она запнулась, посмотрела просительно. На испуганном лице — огромные карие глаза, почти как у Кота из «Шрека».

— Ты — ведьма, — повторила я, тревожно посматривая на лаз «лифта». Над чёрной дырой уже курился лёгкий дымок. — Разжигай «уголь». На толпу дымных у меня не хватит сил, а у тебя их в избытке. Выплёскивайся.

— Я разнесу полгорода!..

Скрип двери, шаги, и тихое:

— Не льсти себе, Софья, — из-за стеллажа вышла Томка. — Твоих сил едва ли на пару домов хватит. А мы подстрахуем. Направим поток силы по назначению. Ульяш, привет.

Гора с плеч… Теперь точно справимся. Я покосилась на дымок и повернулась к Томке. И встревожилась. Подруга была не похожа сама на себя. Всегда элегантная и строгая, а сейчас — без косметики, в старых джинсах, кроссовках и спортивной толстовке. Чёрный капюшон надвинут на глаза, по сутулым плечам скользят впопыхах заплетённые косы. А глаза — чёрные провалы в бездну. С жёлтыми искорками в расширившихся зрачках. И я вспомнила. Эта проклятая тюрьма сводит с ума тех, кто…

— Том, ты…

— Нормально, — перебила она резко. — Не отвлекайся, — закатала рукава и покосилась на меня: — Сама не лучше, — и повернулась к дрожащей Соне, скомандовав: — Софья, «уголь»! Живо!

Со мной архивариус могла препираться сколько угодно, а вот приказ «правой руки» — это приказ, обсуждению не подлежащий. Закусив губу и тихо всхлипывая, Соня кое-как закатала правый рукав блузки. Природная Верховная со светлым «углём» и неконтролируемым Пламенем — очередной нелепый каприз природы.

— Том, Верховная будет?.. — я уже творила купол, сгущая воздух под потолком и отгораживаясь от стеллажей.

— Будет, но позже, — подруга присела у лаза и повела носом: — Штук десять, пятнадцать — максимум… Ерунда. Сами справимся.

— Но… — ерунда⁈

— Вентилируй лёгкие, вычищай яд и держи купол, — Томка встала и оценила периметр будущего поля боя. И пережала вену на левом локте.

Я невольно сглотнула. Плохо дело… Если «уголь» мигрировал из её правого локтя в левый, попутно сменив «цвет» и качество силы… Она повернулась, сверкнув желтеющими глазами, и я обречённо констатировала… пробуждение. Того существа, которое к ночи поминать не стоит. Да и днём нежелательно. Редчайший случай, когда…

— Ульяш, не отвлекайся! — рявкнула Томка сердито. — Купол! И вихрь!

Я быстро отмела пугающие мысли и сосредоточилась на деле. Над лазом задрожал вихрь, развеивая очертания первого дымного, и воздух по стенам «периметра» пошёл крупной рябью. Соня, дрожа, по пятому кругу сипло считала до десяти, но заснувший «уголь», кажется, отказывался просыпаться.