Она, особь, меня как будто не замечала, брела как пьяный на автопилоте. Шаров в её верхних конечностях не было, это меня в первую очередь скорее всего и остановило. Такого задохлика я через колено сломаю, да и нашумлю выстрелом.
Сейчас я поближе был и особь хорошо рассмотрел. На овальной голове, на донышках двух неглубоких ямок, черненькие глазики-бусинки прятались. Рядом друг с другом посреди головы-тыковки. Ага, хищник, не травоядным её далекий предок был. Так глаза у охотников расположены. Носа я не заметил. Вот ведь — стереотип сработал, нос я хотел на лице найти. А, кто сказал, что он обязательно должен там быть? Может, имеется где-то какая-то дырочка…
Рот, тот был. Щелевидный, без губ. Из него белая пена сейчас пузырилась. Нажрался чего-то нашего незваный гость и отравился? Три его ноги сейчас плохо тельце и голову на себе несли, кренделя неожиданные выписывали. Ручками-палочками он время от времени по телу своему худосочному елозил, как бы хватался там, где болит, червячками-пальчиками.
— Что, хреново тебе, болезный? — тихонечко прошипел я. — А, нечего к нам было переться.
В плен особь взять? А, на кой-мне это надо и куда я её дену? На себе потащу? Может, она ещё и какая заразная? Лишай особиный или чесотку иномирную только не хватало мне подхватить…
Прикладом я особь и приголубил. По голове. Эта часть организма у живого существа обычно самая чувствительная. Если по земным меркам судить — мозг здесь расположен.
Мысль моя оказалась верной. Особь после удара даже не пикнула. Упала, три её нижние конечности несколько раз дернулись и всё.
Четыре. Мой счёт пополнился. Если каждую особь за рубль считать, ещё шесть и будет червонец…
Больше из проулочка никто не появлялся, да и не надо. Война торопливости и суеты не любит. Нечего лошадей гнать…
Кстати, как там моя психиатрическая лошадка? Оставил ведь я её, получается, на растерзание особям. Как теперь буду я перед Людмилой Константиновной отчитываться? Она мне казенное имущество доверила, а я его пролюбил в ходе военных действий…
Глава 22 Домик на лесном кладбище
Партизанить — дело непростое.
Солдату регулярной армии в некоторых отношениях гораздо проще. Есть специальные службы, которые об организации его питания заботятся, думают о его размещении…
Подойдет время — новые портянки выдадут, переведут на зимнюю форму одежды. Что ещё? Боеприпасами худо-бедно обеспечат, махорочки отсыплют.
Ранят солдатика — пожалуйте на белые простыночки в общество миловидных сестер милосердия и строгого усатого доктора. Вот тебе и микстурка сладенькая, и перевязки, и таблеточки.