Присутствующие на совещании оживились. Для многих приезд в Вятку был дорогой в один конец. Их и их семей. Кто их отсюда куда выпустит, когда они к таким гостайнам отношение имеют? Да, в бытовом отношении они проблем не имеют, но здесь у них золотая клетка. Какая уж там заграница, за пределы города они выти не могут.
Я, кстати, тоже. Князь мне об этом уже сообщил. Обрадовал, называется…
Глава 43 Приедет, не приедет…
— Точно, к нам приедет?
Больше всех известием, что Сталин посетит микробиологический институт, размещенный в бывшем здании губернской земской больницы, взбудоражен был Викеня.
Или, как правильно? Мы-то помещение заняли после экстренного выселения губбольницы Вятского губздрава. Она, получила это здание по наследству от губернской земской больницы. Та — от больничного заведения Вятского приказа общественного призрения. Джугашвили спасли от смерти в арестантском отделении, когда больница находилась в ведении губернского земства…
Да, кстати, теперь уже решетки в коридоре не было, которой соматическое отделение от арестантского отделялось. При мне, когда я в психиатрическом отделении земской больницы работал, она ещё присутствовала.
Впрочем, какой хренью я себе голову забиваю! Всё Веня в этом виноват!
— А, где кровать стояла, которая Иосифу Виссарионовичу была выделена? — пытал меня парень, будто я знать это должен.
Хм… Скорее всего — должен. Надо поручить — пусть узнают и доложат, а то приедет Сам, попросит провести его по местам былой боевой славы, а я — ни в зуб ногой…
Ещё, уже позднее, у дверей комнаты, где лечился Сталин, нужно мемориальную табличку повесить. Не помешает никому такой воспитательный элемент. Работающие в данном помещении пусть проникаются… ну, чем там в таких случаях положено.
Викеня и Силантий Артемьевич сейчас опять при мне. Правда, пришлось им переодеться. Сопели носами они при этом как малыши. Как же, модного кожаного прикида они лишались, а носить сейчас должны обыкновенную военную форму. Викеня — с петлицами рядового, а Силантию пришлось бороду укоротить. Причем — весьма значительно. Чуть-чуть её и осталось. Не борода уже — только декоративная бородка.
«Босым рылом» теперь сам себя Силантий Артемьевич называет. Ну, не такое оно у него и босое. Чуть-чуть на нем волосяного покрова имеется, но по сравнению с тем, что было — это горькие слёзки.
Бородки у военных — ещё одно отличие здешнего мира от дома. Там — гладко выбритые подбородки — неотъемлемая часть образа военнослужащего, здесь — возможна бородатость, но в определенных пределах. Не все имеют право на бороды как у наших основоположников Маркса и Энгельса. Иосиф Виссарионович, по непроверенным слухам, вообще бородатых побаивается и не особо к ним расположен. Но, это — на личном опыте не проверено, всё со слов.