Стекло доски объявлений за моей спиной никого не отражало.
Интересненько…
Глава 8 Как меня задумали полечить
Оборачиваюсь — никого.
Кто же на меня тогда весьма пристально смотрел? Почудилось?
По окнам больничного здания глазами пробежался. Опять же — пусто, только на утреннем солнышке стекла поблескивают.
Дела… Пора током мне лечиться…
Я ещё немного погулял по территории теперь уже народной губбольницы Вятского губздрава, ранее — больницы губернского земства. Даже через Московский тракт перешел и рядом с павильонами психиатрической лечебницы прошелся. В барак, где я в своё время трудился, заходить не стал. Вряд ли там что-то изменилось. Если заглянуть, даже можно и знакомых пациентов из числа неизлечимых хроников встретить. Куда им деваться? Они там долгие-долгие годы под наблюдением могут находиться. Что при императоре Николае Александровиче было, то и сейчас при советской власти осталось.
Так, а что это дверь в барак открыта? Совсем не порядок! Разбаловались тут они без Спиридона Спиридоновича! Что, послабление от рабоче-крестьянской власти объявили в лечебно-охранительном режиме при пользовании умом скорбных⁈
Разбегутся пациенты, а потом лови их по городу или в полях-лесах. Причем, не все они и безобидные. Могут некоторые и плохого наделать. Не со зла, а из-за своей болезни.
Тут мне со спины по голове и прилетело. Не полотенцем мягоньким, а чем-то твёрдым. В который уже раз таким образом белый свет в моих глазах выключили.
Что всё по голове-то? Других частей тела не нашлось?
Через какое-то время сознание ко мне вернулось, а вот возможность смотреть глазами — нет. Какой-то вонючей тряпкой мои глазоньки были завязаны. Так ещё и конъюнктивит заработать можно! Что, чистенькой тряпицы не нашлось? Никакого понятия о гигиене органов зрения не имеется?
Руки? Связаны.
Ноги? Та же ситуация.
На чем-то похожем на стул сижу.
Это, что всё значит? Как-то совсем не хорошо встречает меня Вятка…
Сыростью ещё тянет. Гнилью какой-то.
Одно радует, что не в гробу очнулся. Про подобное я как-то слышал.
Так, со слухом у меня что? Вроде — нормально. Даже шепоток какой-то слышу.
— Он?
— Он.
— Точно, он?
— Точно.
Тот и другой голос совершенно без эмоций. Вопросительные интонации я больше даже не слышу, а сам додумываю.
— Точно-точно?
— Точно-точно.
— Хорошо.
— Хорошо.
Голоса глуховатые, бесцветные, слова несколько тянут.
— Младший надзиратель наш.
— Палатный.
Стоп. Третий голос появился.
Я даже не заострил внимание на том, что меня кто-то как младшего палатного надзирателя опознал. Да, был я в такой должности, но сколько уже с того времени минуло…