Оказалось — нет. Тоже три конечности у шара имелись. Много суставчатые и очень проворные. Шар ими быстро-быстро перебирал и скоро уже полностью на перекрестке появился.
Тут к ополченцам и прискакал пушистый зверек…
Вот, оказывается, кто громко шухал! Только молнии у шара в отличие от особей были почти прозрачными. Они из него лились, скажем так — очередями. Ими шар наш отряд на раз-два принялся прореживать.
Два оставшихся патрона я сжег по шару. Попал, но что, толку-то — его даже не качнуло. На секунду он замер, остановился и чую — начал меня выискивать. Нет, визуально шар никак не изменился, но вот ищет он меня — и всё.
— Отходите! — заорал я оставшимся в живых ополченцам. Кускам тел, что по проезжей части были там и сям разбросаны уже кричать было бесполезно.
Уханькали не за что столько мужиков! И так их мало в России после войны осталось! Положили зря, подозреваю, что некоторые из них раньше и не стреляли.
Народ у нас послушный, найдется тот, кто команду даст — выполняют.
Ополченцы начали разбегаться-расползаться, шар на них отвлекся, ко мне на время интерес потерял.
Я откатился к стене дома и пополз на его угол. Каменное строение хорошим укрытием на какое-то время мне будет. Да простят меня хозяева палисадника — немного я его вам попорчу. Ладно — малыши-трёхножки, с ними я, похоже, могу справляться, а вот против шара — не потяну. Отступить придется, сила солому ломит…
Палисаднику не повезло. Только-только я за стеной дома оказался, ещё на ноги полностью не встал, как кусты, за которыми я прятался как ножом срезало и их ветки во все стороны полетели. Вернее, фарш из веток, будто через мясорубку пропущенных. Люди старались, ухаживали за насаждениями, а шар за секунду палисадник выкорчевал.
Я даже перекрестился. А опоздай я спрятаться на секунду-другую за стену? Вместе с веточками бы в кровавые лохмотья превратился…
Так буквально в течение часа мой статус третий раз изменился. Сначала я в роли совершенно гражданского лица был, затем меня на ровном месте мобилизовали в народное ополчение, а сейчас я уже скорее всего — партизан. Отряд наш разбили, мне удалось спастись, вот и буду я сейчас в одном лице напавшим сопротивляться. Плохо, что города я не знаю, только чуть-чуть ориентируюсь в направлении выезда из него.
В самом Слободском едва ли есть мне смысл оставаться, надо скорее из него выбираться, а там уж и посмотрим…
— Солдатик, иди сюда…
Кто это меня зовет?
Я осмотрелся вокруг. Из окна дома, за которым я прятался, какая-то девица меня рукой манила.
— Иди скорее, прячься.