Однако, освободившись от условностей строя, я сумел раскрыться на сто процентов. Выписывая круги глефой, я держал на расстоянии сразу нескольких врагов, отгоняя их от девушек и одновременно расчищая себе место для маневра. Когда же приходилось биться в непосредственной близости от лучниц, я снова переходил на копейный хват. В особенно же тяжелых случаях, с несколькими противниками или с одним сильным, мне приходилось разделять оружие на булаву и клинок, обрушивая град молниеносных ударов с разных сторон.
Я несколько раз использовал Око урагана , сбивая с толку врагов и подлавливая их на неосторожных движениях. Время битвы давно уже вышло за допустимые рамки. Мои запасы Ци Души давно подошли к концу, ускорение становилось применять все труднее, и я понимал, что такие проблемы не только у меня одного.
Все больше лучников переходило на рукопашный бой. Под теми, кто использовал пращи и рогатки, земля выглядела будто перерытая кабанами в поисках желудей — камней, которые можно было выковырять и использовать как снаряд, на поляне почти не осталось. Убийцы, такие, как я, ориентированные на массовое вырезание врагов, уже почти исчерпали свои силы, и только защитники еще держались. Но убитых тварей вокруг них валялось куда меньше.
А вот враги совершенно отказывались заканчиваться. На каждого из учеников уже приходилось по десятку убитых тварей. Герои вчетвером сражались с каменной горгульей, и каждый раз, когда начинало казаться: уж теперь-то они точно победят — по реву твари на них обрушивались новые волны нетопырей. Командиры не разменивались на мелочи. Я никогда не поверил бы, не увидь подобного собственными глазами, но хлыст Шунюана за один резкий взмах расчленил сразу десяток тварей, с которыми мне и один на один-то тяжело было бы справиться.
И все же даже у героев заканчивался запас прочности. Использовав всю свою Ци, вышел из битвы эльф. Как раз вовремя — чтобы встать на защиту двух падавших от усталости троек. Обычные враги все еще не представляли для него никаких проблем. Но это не отменяло жуткой твари, сдерживаемой уже тремя героями , танцующими вокруг горгульи в танце смерти.
Фенг Гуанюй использовал свои мощные техники Кровавого копья , чтобы пробивать дыры в броне твари. Когда кровь врагов заканчивалась, он наносил глубокие колотые раны, стараясь повредить сухожилия и суставы. Пинг Ян осыпал горгулью Веерами кинжалов , постоянно мешая врагу сконцентрироваться, повреждая уши, нос и глаза. Гуй Шунюан отпиливал хлыстом куски плоти, сковывал движения твари, заставлял отвлекаться.