Хотя само то, что небоскреб пережил тридцать тысяч лет, было неоспоримым чудом. Надо признать, что, вместе с иногда появляющимися воспоминаниями о прошлом мире, я выхватывал и фрагменты технических терминов, названий и внешнего вида. Того, как все должно выглядеть на самом деле. И в этом ключе хранители, конечно, совершенно не справлялись.
Почти полностью отсутствующее искусственное освещение, демонтированные лифты, полуразвалившиеся лестницы с перилами-веревками, торчащие из потолочных блоков связки лиан-проводов, где медь давно заменили на кремний-углеродные проводники. Время совершенно не щадило ни камень, ни металл. Особенно когда ими продолжали пользоваться люди, разрушая и без того хлипкие конструкции.
Но сейчас мне это сыграло только на пользу. В свои шестнадцать лет, благодаря правильному питанию и постоянным тренировкам, я стал довольно крупным парнем, хоть и гибким. Так что пролезть в вентиляцию, загроможденную декоративными элементами и просто стальными коробками, стало бы большой проблемой. А так передо мной лишь бетонная кишка, семьдесят на семьдесят сантиметров, более чем достаточно. Вот только в броне и с оружием я в такое пространство не помещусь, а значит, нужно оставить все, что только можно, снаружи.
А еще на всякий случай я решил стать скользким типом. Выменять несколько литров негорючего растительного масла не составило никаких проблем. Для безопасности я проверил — ток от моих непроизвольных сокращений оно почти не проводило. И только полностью подготовившись, я обмотался обильно вымоченными в масле бинтами с ног до головы и решился забраться внутрь.
Ощущение получилось не из приятных. Темно, тесно, ни черта не видно. Виденье в темноте и зрение Ци едва спасали, но я непреклонно двигался вперед. Даже когда для каждого следующего рывка приходилось выдыхать. Даже когда ребра начал сдавливать непреклонно снижающийся потолок. Даже… я выбрался едва живой, с наслаждением глубоко вдохнул и тут же закашлялся от обилия пыли и гари.
Тяжелый затхлый воздух, наполненный непонятными запахами. Темное узкое помещение — но все же шире, чем вентиляционная шахта. Когда-то здесь находились ряды небольших коробок, висящих в воздухе друг над другом. На стене остались впечатанные следы от металлических полосок, с винтами крепления.
В голове возникло совершенно неприменимое к моей жизни слово — «серверная».
Хранители старались поддерживать все в работоспособном состоянии, но, судя по всему, далеко не со всем справлялись. Несколько десятков механических глаз в черной паутине неодобрительно провожали меня взглядом, как бы говоря, что я мешаю их работе. Что бы тут ни происходило, они решили заменить истлевшее от времени оборудование собой. Жуткая самоотверженность. Интересно, они вообще понимают, что все это бесполезно?