— Завтра надо позвонить Жеке, и подарить себя, — прошептала Максим засыпая.

2

Анжела открыла глаза с мыслью, что Диана уж больно как-то неумолимо, натужно играет на скрипке, так что даже слышно через почти звуконепроницаемые стены. Потапа не было: сегодня воскресенье, вряд ли уехал по работе, скорее всего, готовит девочкам завтрак. Его сторона постели ещё хранила тепло. Золотые часы на прикроватной тумбочке говорили, что только десять часов утра. Анжела вспомнила недавнишний утренний сон, и блудливая упоенная улыбка разрезала её лицо. Чёрт, ведь перед тем, как проснуться, она испытала оргазм чудовищной силы. Надо будет спросить, не её ли сладостные крики побудили Потапа проснуться и ретироваться на кухню. Анжела издала восторженный смешок. Пальцы правой ладони непроизвольно погладили промежность и словно ошпарились. Господи, хочется ещё! Как же хочется! Муж точно приревнует к её собственной руке, наречёт лесбиянкой и отправит в монастырь: избавится, как Пётр первый от своей жены. Правда, вряд ли суженая Петра прелюбодействовала, не изменяла, как она в грязных фантазиях из снов. Хотя кто их знает этих дам. Кто их знает.

— Правда же, кто нас знает? Извини, Патька, твоя ненаглядная жёнушка больше не будет.

Солнце светило вовсю, вливало золото в белоснежную комнату. Анжела втянула носом благоухание белых роз шикарного букета, подгоняемое ветерком из открытого окна. Цветы доживали в богатой бело-голубой иранской вазе на полу возле стеклянной двери на балкончик. Прозрачная тюлевая штора слегка колыхалась от сквозняка, и хоть солнце давно уже нагрело воздух, чувствовалась свежесть ночного дождика. Анжела потянулась, изображая кошечку, лениво зевнула, прикрыла ладонью рот. Какое наслаждение быть счастливой.

Бабушка? Должны позвонить из медицинской экспертизы. Скорбная мысль омрачила сознание, но Анжелика отстранилась от чувства утраты тем, что бабуле уже почти сто лет, она довольно пожила на белом свете и семья устроит ей приличные похороны, достойно проводит в последний путь.

— Прости, моя бабушка.

Анжела опустила ступни на прохладный паркет. Лёгкая нахлынувшая грусть пошатнула красное, или, скорее всего, розовое настроение, захотелось поцеловать детей: она обожала своих девочек. И прильнуть к губам Потапа, да так, как пиявка, пусть его губы будут как круги на спине после банок в древности. Эта озорная лихоманка-мысль развеселила её. Собираясь ещё больше насладиться свежестью прекрасного утра или уже дня, Анжела подошла к балкону и раздвинула стеклянные двери. Сладковатый запах разложения защекотал ноздри.