Максим поднялась на второй этаж, её беспечный взгляд наткнулся на атланта. Она в замешательстве застыла, осматривая рельеф мышц, атлетическое сложение крепкого титана. Никогда прежде она не рассматривала и не оценивала эту скульптуру как мужчину — всего лишь мифический герой. Но и сейчас она не восторгалась образом его силы, а лишь пошлые, неординарные мысли понеслись в её голове. Ей захотелось подглядеть, рассмотреть, что там у него под набедренной повязкой. Взять кувалду, разбить бетонную — или из чего она? — накидку и посмотреть, дьявол его побери!

Беззвучный смех навис над домом. Но Максим, кажется… — показалось или не показалось? — но послышалось:

«Тебе восемнадцать, а ты ещё девственница, Макс! В наше время такое нереально — лет так шесть, как… Ты безгранично молода, но безграмотно старомодна. С твоим положением в свете, с деньгами твоих родителей — Максим, ты упустила жизнь! Ты опаздываешь на целую вечность! Нагоняй, девочка, догоняй упущенное. Бери от жизни всё и упивайся. Опустись на колени перед ним и пусть он войдёт в твоё лоно. Тебе от природы дано впускать. Пусть сладострастие окутает тебя. Умри в томлении, погибни молодой. Разве ты желаешь дотянуть, когда глубокие морщины избороздят твоё тело, широкие сухие вены опутают дряблые члены, а твои чресла покроет ржавчина? Твои дети забудут тебя и оставят помирать в затхлости старого дома полного одиночества. Ты ль не насладишься распутством молодости? Юность твоя ушла. Ты погубила её, словно спрятанный от солнца цветок, запертый в темнице. Так не упусти сейчас. Примкни к легиону, впусти в душу Чёрную Матерь. Цепеней, торжествуй, насладись, неимоверно упейся».

Голова кружилась, Максим не понимала, что происходит. Сотни силуэтов кружили вокруг. Женщины и мужчины — прозрачные, точно призраки, сошедшие с картин средневековья, ласкали её языками, безграничная любовь к их нагим телам поселялась в сердце.

— Но я не хочу быть швалью! — гневно закричала Макс. — Отстань! Кто ты⁈

Она сидела на полу с широко расставленными ногами, куртка и юбка валялись поодаль за спиной, в кулаке зажаты собственные трусики. Жар присутствовал в голове и теле.

— Что произошло? — прошептала Максим. Только что она взошла по ступеням на второй этаж, взглянула на титана и — уже сидит голая перед комнатой родителей. Тут же она в миллионный раз мысленно одёрнула себя, пояснила, что Потап ей не отец. Она осмотрела себя неспешным изучающим взглядом и, опомнившись, мысленно панически закричав что есть силы: ведь сидит совершенно голая! — вскочила и влетела к себе в комнату. Макс прислонилась спиной к двери, истерично рассмеялась.