— Я передумала, — сказала женщина и протянула ладонь. — Давай руку, я спасу тебя.

Богдан вложил в её пальцы дрожащую ладонь: её хват был очень крепким.

— Не верь тому, кто хотел тебя убить, — посоветовала женщина. — Однажды предавший, будет предавать всю оставшуюся жизнь. Если табу в мозгу нарушено, это как прореха от выстрела из танка, всё будет вытекать… дал клятву — вытекла клятва, как в анальную дыру. — Она громко рассмеялась и разжала пальцы.

Богдану показалось, что он падал вечность. С невероятным хрустом его ноги сломались о ржавые канализационные трубы, немного прикрытые тухлой водой. Перед тем как потерять сознание, он подумал: «А трубы-то — есть».

Потом его вытащили друзья.

Всю жизнь Богдану снился хохот и лицо той женщины, её ледяной уничтожающий взгляд. И то лицо теперь сидело перед ним. Но этого быть не может, иначе это лицо должно быть изрезано морщинами глубиной русел высохших рек. Но постепенно, со временем Богдану казалось, что всё это не случалось: женщина его не толкала, он сам свалился с плиты и переломал обе голени. И ему всё причудилось, придумалось после нервного потрясения от падения или психологического шока.

Богдан ещё раз внимательно рассмотрел пупок молодой женщины и Украинский флаг на изнанке пояса шортов, который должен ему что-то говорить. Красотка в ответ смотрела так, будто давно его любила и мечтала только о нём. Бармен окликнул Богдана, и он повернул лицо, глаза наткнулись на крупную наколку на запястье: «Фаллинг Даун» гласили английские буквы в окружении каких-то тёмно-синих лепестков.

— Да. Правильно. Даун. Он и в Африке — даун, — пробубнил под нос Богдан и перевёл глаза на Украинский флаг. Жёлто-синие цвета напомнили ему о ленте Международного символа даунов. Он сразу вспомнил об имбециле на балконе, мальчика с пневматическим пистолетом и лисьими глазками дауна на перекрёстке, и всех тех — словно сговорились, — кто мешал ему сюда дойти: алкоголичка; троица, севшая на капот «мерседеса» распивать водку; раскрашенная болонка с хозяйкой, сотканной из человеконенавистнических идеологий. Богдан взглянул на молодую женщину с лицом из сна со слегка расстёгнутой ширинкой на шортах и подумал, что они все о чём-то его предупреждают. И даже — бармен с наколкой «Falling Down», который, наверное, и будет последней точкой, после чего обратного пути не будет.

Чушь. Ересь. Полная херня.

— Пиво с собой нальёшь? — спросил Богдан у бармена.

— Конечно.

— Бутылку светлого. — Богдан подмигнул молодой красавице в джинсовых шортах. — И всем, кто в заведении, по бокалу за мой счёт оформи. Кто чего пожелает. — Он положил пластиковую карту на барную стойку для оплаты, нервно стискивая зубы, ещё раз пробежался мыслями по событиям собственной жизни начиная с внезапного отъезда Аниты.