Молодая женщина почувствовала заинтересованность к ней и стрельнула кокетливым взглядом. Изящные пальчики с накладными бордовыми ногтями — ещё бы надела перчатку Крюгера — поднесли прозрачную соломинку к губам, напиток начал подниматься к чувственному рту. Женщина медленно облизала губы — Богдан понимал, что она намеренно вытворяет это для него, — села на барный стул и чуть крутанулась. Не вынимая изо рта соломинку, она улыбнулась. Оттянув плечи, потянулась. Её пупок немного растянулся, загорелая кожа лоснилась над уголком раздвинувшихся верхних концов ширинки, правая часть пояса чуть вывернулась, и Богдан увидел слегка затёртую наклейку жёлто-синего флага Украины.

Какое-то воспоминание стрельнуло перед взором.

Женщина проследила за взглядом Богдана, опустила глаза и, поняв, куда он пялится, засмущалась, но поправлять ничего не стала. Её щёки зарделись, она не сводила наглых глаз, шумно втягивая коктейль, левой ладонью медленно потирала ляжку.

Глаза Богдана прогладили всю поверхность возле женского пупка, прошлись взад-вперёд по резинке трусов и остановились на жёлто-синем флаге. Мысли побежали странствовать по нейронным сетям мозга.

Богдану было десять лет, когда это случилось. Одним из жарких летних дней он набрал полные карманы красной рябины, достал из кладовки полуметровую алюминиевую трубку и ринулся с друзьями в заброшенную полуразрушенную трёхэтажную баню очень старой постройки, наверное, со времён потопа, играть в войнушку. Бабушка Богдана так и говорила: допотопная баня, но кирпичная. Они поделились трое на трое и разбежались прятаться, чтобы исподтишка — или по-другому — застать врасплох и оплевать рябиной врага. Богдан забежал на третий этаж, повсюду валялись кирпичи, сломанные колонны, арматура, брёвна. Он посмотрел наверх: под куполом на изломанных и переломанных балках ворковали голуби. Богдан всегда задавался вопросом: зачем обычной бане приделали купол как у храма? Он медленно подошёл к обрыву сломанной плиты и осторожно заглянул вниз. По центру все плиты проломлены, словно когда-то с неба грохнулось громадное ядро. В темноте отстойника — в старые времена канализации не было, воду выкачивали и вывозили — поблёскивала ржавая тёмная вода. Наверное, наполняли дожди или какие-нибудь подземные и талые воды. Богдан набрал в рот слюней и плюнул, стал наблюдать, как долго будет лететь. Он собирался отойти от края плиты, как чья-то нога выбила из его руки трубку, руки сжали футболку на его плечах со спины. Он вскрикнул и обернулся. С ехидной ухмылкой на него смотрела не очень молодая женщина. Она подмигнула и стала его двигать к обрыву. Богдан закричал, прося, чтобы этого не делали, смог перевернуться и упасть на колени. Но женщина была неумолима, ударила ногой в плечо. Богдан сорвался, но успел ухватиться за торчащую арматуру из торца обломанной плиты.