Рыдая, женщина вскрикнула:

— Так куда же, куда⁈ Милый Дэвид… — В её голове неслись женские вопли, крики мужчин, чтобы спасались, битая мебель и посуда, оглушающие выстрелы. — Они убили моего мужа… — прошептала она, с губ свисала кровава слюна. В глазах стояла смертельная печаль. Краски мира стали блёкнуть, ветер вихрем задувал уши, где-то впереди подлетел к небу пронзительный вой шакала.

— Вот как закончилась жизнь, — произнесла шёпотом женщина с сожалением в голосе. Только сейчас она заметила дыру чуть выше живота, откуда торчали внутренние органы, кровь заливала весь верх бёдер. Она хохотнула, кровавые брызги изо рта подхватились ветром, окропили свежий снег. За спиной раздался металлический лязг. Женщина медленно обернулась. Это стоял он. Дуло старого револьвера, взятого из коллекции в кабинете мужа, направлено ей в лицо. Это он изнасиловал её. И она знала — зачем. В доме он выстрелил ей в спину. Они убили всех членов семьи, но главное — женщин, даже девочек не пожалели. Пошатывая от изнеможения головой, она растянула на губах презрительную ухмылку, очень медленно подняла трясущийся кулак и выставила вверх средний палец.

Левой ладонью он достал из-за ремня на поясе здоровый нож и махнул. Она проследила взглядом за отрубленным пальцем и вновь посмотрела на него: в её полузакрытых глазах — лютая ненависть, в её сердце — лютая ненависть, у её богов — лютая ненависть.

Но в его взгляде ненависть полыхала несоизмеримо больше.

Она тяжело сглотнула, с излишком вдохнув холодного воздуха, взглядом окинула округу за спиной, ступни ног не чувствовали под собой землю. Она подняла лицо к небу и расхохоталась, не смотря в лицо врагу, подняла другую руку и выставила пальцами рога — жест указательным и мизинцем. От нервного перенапряжения и одеревенения от ледяного ветра пальцы не почувствовали боль, когда сталь лезвия их отсекла.

Едва оставаясь в сознании, женщина повернулась к кукурузному полю и, спотыкаясь и оступаясь, пошла на полусогнутых ногах сквозь сухие стебли, ранящие замёрзшую кожу.

Он неотрывно следовал за ней с выставленным пистолетом ей в спину, но не выстреливал. Несколько раз она останавливалась и поворачивалась в ожидании смерти. Не чувствуя окоченевшие члены, она даже не могла немного прикрыться, скрыть наготу, безвольно опустив руки. Несколько раз он пинал её в спину, бил ручкой револьвера по затылку; она падала, вставала и шла, не зная, зачем и куда — ведь удачного конца сейчас не будет. Но надо идти, надо бороться за каждый шаг, за каждый миг, за каждый свободный… Она упала замертво, уткнувшись щекой в заиндевевшую шерсть мёртвой лисы.